– Больно. Ах, как болью, – сказала она быстро.
Он погладил ее по голове, сказал, чтобы она потерпела, он сейчас приведет Валентину, и вышел. Он отсутствовал недолго, но даже это "недолго" казалось Оле вечностью. Сережа привел няню, а сам сел рядом с женой на кровать и говорил с ней нежно, стараясь ее успокоить, но она не слышала его. Рыдания чередовались у нее со страшной болью, а каждая новая боль была сильнее и продолжительнее, чем предыдущая.
Оля подняла голову и увидела Валентину, которая стояла на коленях около комода и выдвинув нижний ящик, вытаскивала от туда чистые простыни и полотенца.
– Валентина, спросил Сергей, прерывисто дыша, «Петр поехал? Ты отправила его за моим отцом?
"Я рожаю" – сообразила Оля.
– Сережа, простонала Ольга.
Глава 36. Неожиданный поворот.
Он подошел в постели, хотел, что-то сказать, но в это время Оля почувствовала боль и вскрикнула непривычным, раздирающим голосом.
От боли и частых криков она очень устала. Ольга слышала, видела, много говорила, но плохо понимала и осознавала, только одно, что ей больно или сейчас будет больно. Ей казалось, что именины были уже очень давно, как будто прошла вечность, и что ее новая боевая жизнь дольше, чем ее детство, учеба, замужество, и будет продолжаться еще очень долго. Она услышала шаги в коридоре, и вскоре в спальню вошел Василий. К отцу подошел Сергей. Вася стал, что-то тихо спрашивать у сына, а тот лишь покачал головой. Потом Василий попросил Сережу выйти, и когда муж Оли собирался уходить, его жена, закричала от боли:
– Боже, Сережа, не уходи!
Он остановился, повернулся и хотел вернуться, но это отец, стоявший у постели Ольги, жестом остановил его.
– Уходи, ты мешаешь, – сказал Василий.
Сережа ушел, он ходил по дому долго, уснуть он не мог, слышал крики Ольги, думал сначала о своей жене, потом о Елизавете, потом еще в чем-то не имеющим значения. Он увидел, что уже наступило утро, а об Оле, он да сих пор ничего не знал, как она там, что там происходит. Он поднялся наверх, хотел войти в свою комнату, но тут оттуда вышла Валентина.
– Как ребенок, – спросил ее Сергей.
– Мальчик, здоровенький, – проговорила няня.
– Оля как она?
Валентина покачала головой, закрыла лицо руками, заплакала, и не отвечая ему, ушла.
Елизавета Алегрова стояла рядом с Константином, в нескольких шагах от остальных, горевавших на похоронах Ольги Тактаевой. Она не решалась подойти к ним, ее мучила совесть, Лизавета винила себя в смерти своей сестры. Шел снег, падая ей на шапку, и она от холода прятала руки в варежки.
Лиза буквально металась от горя. Она не могла заставить себя смотреть свежевырытую могилу, предназначенную для ее сестры. На голый сосновый ящик, опускаемый в нее. К госпоже Алегровой подходили люди, сочувствуя ее горю и пожимая ей руку, говорили: "Нам очень жаль!" Потом ее муж отвел Елизавету сторону, подальше от остальных, сказал: –Лиза, завтра я уезжаю в Москву, он остановился, посмотрел по сторонам, чтобы убедится, что их не подслушивают, и продолжил, вернусь через полторы недели. Лиза, я вызвал Сергея Тактаева на дуэль, которая состоится через две недели.
"Дуэль Кости и Сережи, через две недели».
Елизавете показалось, что она ослышалась, нет, не может быть, неужели ей снова суждено кого-то терять, или Сережу ее любовь, любовь всей ее жизни, или Костю ее мужа.
Нет только не это!
–Константин, не надо дуэли, – попросила его Лизавета, – хватит смертей. Я
больше не выдержу.
–Нет, прости, но дуэль я отменить не могу, – проговорил он и повернувшись, направился к коляске, которая через минуту скрылась за поворотом.
"Дуэль! Дуэль!" как снежинки падали слова в ее сознании, оставляя в сердце невыносимую боль. Только не это! Она должна, что-нибудь сделать. "Поговорить с Сережей, точно я поговорю с ним. Я должна сделать все, чтобы остановить это безумие.
Глава 37. В объятиях холода.
Господин Алегров отсутствовал полторы недели, и за это время Лиза успела сходить в дом Тактаевых и попросила Сергея отменить дуэль, но тот лишь пожимал плечами и говорил, что он с радостью бы это сделал, но Константин вдолбил в голову, что ему нужна эта дуэль и он ничего не может сделать