Каждый вздох, после пребывания в холодной воде, давался ей с большим трудом.
–Лиза, очнись! Как будто где-то в дали она услышала знакомый голос. Голос
Сергея. Нет, не может быть, ей показалось. От холода она сходит с ума. Но голос и Елизавета, откуда незнакомый человек знает ее имя?
– Лиза, очнись! – опять повторился знакомый голос, и она почувствовала, как теплые руки бьют ее по щекам. Он звал ее, пока растирал каждую часть ее тела, пытаясь пробудить ее сознание. Сережа убрал с ее лица волосы, и стал тормошить ее бледные щеки. Лизавета открыла, карие глаза, в которых читалось искреннее удивление и радость. Она увидела его Сергея. О, да, она не сходит с ума, это действительно он. Он спас ее, как она когда-то спасла его от одиночества. Сережа одной рукой обнял ее и прижал к себе, другой рукой стал гладить по щекам, волосам, подбородку, шее. А Лиза лежала у него на коленях, радуясь, что видит его.
Глава 38. Тепло родного очага.
– Милая моя, жизнь моя. Я думал, что потерял тебя. О, Лиза, ты жива! Она почувствовала, прикосновение его теплых губ к своим. Тепло его поцелуя обожгло ее холодные губы и разнеслось по всему телу. От его поцелуя ей стало совсем тепло, тепло как летом. И тут она поняла, что отвечает на его поцелуй, все телом прижимаясь к нему. "Он любит меня! Любит! А я люблю его!". Кричало ее сердце.
Послышался шум проезжавших экипажей. Елизавета Тактаева, жена Сергея Тактаева, скала в коляске вместе с мужем в тремя детьми. Один, из которых Владимир, был сыном Сережи и Ольги, две людмилы и Иван, Лизаветы и Сережи.
После долгой поездки дети очень устали и спали. Шестилетний Володя, спал, положа голову на колени отца, Люда, четырехлетняя девочка, на колени мама, а Ваня, которому недавно исполнилось два года, на руках у Лизы. Валентина дремала в углу коляски. Елизавета прислушалась шуму, до того знакомого ей с детства. Они ехали по ее родному Новгороду. Где все, даже каждый камень, были до боли знакомы Лизавете.
Ей до сих пор не верилось. Это просто счастье. Ее дядя Михаил, брат ее матери, которому Арина продала все их имущество, завещал все Елизавете. Лиза была на седьмом небе от счастья. Ее дом, родной дом, она вернула его. Коляска свернула за угол, и сразу же показался Лизин дом. Такой же каким она видела его в последний раз. Дом из красного кирпича с черепичной крышей. Ее дом! Боже, она вернула его, вернула!
Слезы набежали на глаза Лизаветы. Радости, они текли по щекам, но не обжигали до боли, а наоборот радовали
– Лиза, не плачь,– муж обнял ее за плечи.
– Сережа, и так рада, как никто и никогда, сквозь слезы, улыбаясь, произнесла Лиза. Подъехав поближе к калитке, коляска остановилась, и все сидящие в ней вышли на улицу. Елизавета, неся на руках спящего Ивана, осматривала все вокруг. Как бы сравнивая, каким был ее дом и сад, рядом с ним, когда она уехала и сейчас. Она заметила, что почти все деревья спилены, а вместо них посажены новые еле достававшие, трем березкам стоявшим не тронутыми, с того времени, как она уехала отсюда, до половины. Ее и Олины цветы больше не цвели в клумбах, здесь даже не было цветов и клумб, вместо них были небольшие кустарники шиповника. Они вошли внутрь, и Лизавета заметила, что ее дядя поменял мягкую мебель и сделал перестановку, ремонт. Дом снаружи был хорошо узнаваем, но внутри за семь лет все изменилось до неузнаваемости. Но все равно это был ее родной дом! Сергей стока рядом с женой, держа за руки уже проснувшихся Людмилу и Владимира, которые с радостью и одновременно боязнью осматривали незнакомый дом, где им и родителям теперь придется жить. Валентина пошла наверх, наверное, для того, чтобы осмотреть спальни. Она единственный человек из этого дома, кто прошел с ней от начала и до конца. Ни сестры, ни мамы больше никогда не будет рядом с ней в этом доме. Из далекого детства, проведенного в этом доме, у нее осталась только Валентина,
Няня вернулась и взяв у Сергея Люду, повела ее наверх в спальни которая семь лет назад принадлежала Лизе. Володя побежал за ней следом, вверх по лестнице, с целью осмотреть весь дом.
– Сережа, и очень счастлива,– повернувшись к мужу и улыбнувшись, сказала жена.
Он ничего не сказал, лишь привлек ее к себе и поцеловал, так умел только он. Она обняла его за шею, другой рукой держа спящего Ваню, и с такой же страстью отвечая на его поцелуй.