Ректор продолжал разговаривать по телефону, но я почти ничего не слышала, охваченная близостью Айдарову. Я слышала только его тяжёлое дыхание. Он вдыхал запах моих волос.
– Ты так соблазнительно пахнешь..., – хрипло шепчет парень, будто забыл о том, где мы находимся. Каждое его прикосновение разжигало огонь, который буквально вырывался на свободу.Я почувствовала, как его губы касаются моего уха, оставляя за собой электрические искры. Это было одновременно пугающе и волнующе.
Это безумие! Просто безумие!
Он задирает мою юбку и гладит по бедрам, отчего по коже бегут мурашки. Я пытаюсь осторожно убрать его руку, но тщетно.
Что он делает? Нас ведь могут поймать?
– Я...хочу... Юлиана, – он вновь прижимается и я чувствую, что он твердый.
Его рука начинает гладить меня сквозь колготки, пока другой закрывает мне рот. Черт, сердце норовит пробить ребра, в то время как Демьян целует мою шею.
Я выгибаю спину, когда его большой палец проводит вверх и вниз по моим складкам сквозь ткань. Его губы находят мое ухо, и тихий голос, похожий на стон, вырывается из моего горла.
– Тише, если не хочешь, чтобы нас услышали. Я ещё с тобой не закончил, – он шепчет темным, горячим голосом.
В голове все плывет, и я закрываю глаза, одурманенная ощущениями.У меня нет сил думать или волноваться о чем-либо, кроме желания продолжать. Он продолжает ласкать меня, его руки исследуют каждый дюйм моей кожи, и с каждой секундой мне становится все труднее сопротивляться.
Я чувствую, как его дыхание горячо касается моей шеи, и мурашки по коже становятся все более интенсивными. Я пытаюсь сосредоточиться, вспомнить, что происходит вокруг нас, но все как будто растворяется в его прикосновениях.
Я точно сошла с ума. И все из-за него!
– М-м-м.
Почему такие сокрушительные ощущения я испытываю лишь рядом с ним?
Его пальцы скользят под мое нижнее белье и проникают в меня. Я закричала бы, если бы не его ладонь.
– Хочу тебя прямо сейчас... Я бы тебя хотел прямо на столе, – бормочет он тихо, продолжая ласкать меня пальцами.
Он ускоряется, и я выгибаюсь, прижимаясь к нему всем своим телом. Демьян убирает ладонь и накрывает мою грудь, сжимая до сладостной боли.
Внутри меня поднимается волна, удваиваясь и усиливаясь, как буря, готовая разразиться.
Что, черт возьми, со мной происходит?
Мои глаза закатываются, и я зажимаю рот рукой, чтобы не издать громкий стон. Хуже всего то, что я не могу это контролировать. Я не могу остановиться.
Нас могут в любой момент застукать.
Черт, от этого мне становится еще жарче. Я всегда была правильной, но только Айдаров вытаскивает из меня другую версию...
Демьян сжимает, ласкает и гладит любую часть тела, до которой может дотянуться, превращая меня в лужицу в его объятиях.
Все выходит из-под контроля. Я трусь о его руку сама. Это чувство так, так близко, я никогда не нуждалась в чем-то так сильно, как в том, чтобы эта чужая волна ударила меня. Ошеломляющее, странное ощущение охватывает моё тело.
Демьян яростно ласкает меня между ног, кусая мою шею, словно хочет поглотить всю. Демьян с каждым движением становится все более неугомонным, его дыхание горячее, словно огонь, разгорающийся внутри меня.
Я хочу крикнуть, но его рука зажимает мне рот, превращая это в приглушенный, призрачный звук. Я дрожу в его объятиях, после бурного оргазма.
– Хорошая девочка, – прохрипел Айдаров, убирая пальцы.
Я не успела оправиться от неожиданной волны наслаждения, как в голове зашумело еще больше.
Чувство ужаса и стыда накрыли меня, когда мозг начал немного включаться. Я быстро поправила юбку, с облегчением осознавая, что он не видит моего лица.
– Я написал Даниилу. Мы можем идти, – произнес он тихо и невозмутимо, словно ничего не произошло.
Юлиана
Черт! Почему я позволила ему прикоснуться к себе? Почему?
Ругала себя мысленно в женском туалете, разглядывая засосы на шее, после того как он просто вышел из кабинета. Он ничего не сказал и не объяснил. Чувство унижения охватывало меня, но в то же время разгоралась безумная страсть сделать это снова.
Что на него нашло? Я чувствовала, что он хотел меня... Хотел? Или просто его способ мне отомстить?
Домой мы отправились в гнетущей тишине, которая сжимала меня, как бетонная стена. Никто из нас не решался заговорить первым. Между нами вновь разверзлась пропасть. Кого я обманываю?