Что с ним сегодня? Его тело забрали пришельцы?
– А у тебя есть детская мечта? – задала вопрос, чтобы отвлечься от странного трепета по телу.
– Не помню. Я в детстве мало мечтал. Родители мне давали всё и исполняли мои желания. Разве что хотел стать супергероем, ‐ усмехнулся парень.
– Удивительно. Завтра пойдёт снег, – задумчиво протянула я.
– С чего это вдруг?
– Мы с тобой несколько часов вместе и на разу не поругались. Не поспорили и не разозлились друг на друга.
Демьян громко рассмеялся. Впервые он смеётся рядом со мной. Искренне. Его смех разливается по венам, словно симфония.
– Сам в шоке. Это определённо прогресс, – весело проговорил он.
Мы разговаривались обо всём на свете, искренне наслаждаясь вечером. Я забыла про слова родителей и про отвратительный семейный ужин. Всё благодаря ему.
Домой мы приехали поздно и все спали, поэтому осторожно поднялись к себе в комнату.
Демьян взял подушку и бросил на пол. Я почувствовала вину за своё поведение. Он сегодня заступился за меня. Вёл себя со мной хорошо. Совесть не позволит мне оставить его спать на полу.
– Демьян...
– Что?
– Можешь ложиться на кровать. Места хватит для двоих, – нерешительно пролепетала я, переминаясь с ноги на ногу.
Демьян удивленно посмотрел на меня.
– Ты уверена? Я не буду...мешать?
– Нет... Не будешь же ты постоянно спать на полу? – нервно хихикнула я, скрывая неловкость.
– Хорошо, – заторможенно кивнул Айдаров, словно не верил своим ушам.
Наконец-то они будут спать вместе!
Текст проверю завтра.
Демьян
Я не верил своим ушам. Юлиана была категорически против делить со мной кровать, но сейчас сама предложила. Что за день чудес?
Она пошла в душ, а я позвонил Даниилу, чтобы расспросить про его очередную проблему. Мне нужно было как-то отвлечься.
К счастью, друг быстро ответил, но я лишь в едва улавливал его слова, более внимательно прислушиваясь к звукам из ванной.
Душ перестал работать, после чего наступила тишина и скрип открывающейся двери ванной.
– Завтра поговорим, Даниил.
Я отключился как раз в тот момент, когда Юлиана вышла в откровенной пижаме. Если короткие шортики и топ можно назвать пижамой.
Каждый мускул напрягся, и я шумно сглотнул.
Все мое тело задрожало. Воспоминания о том, как я ласкал её днём, снова обожгли мою душу. Я не планировал к ней прикасаться, но она была так близко, что крышу снесло к чертям.
Прошлой ночью она мне приснилась.
Я очень надеялся, что это была разовая оплошностьи результат слишком долгого воздержания, но при виде неё, у меня учащается пульс.
Она фиктивная жена! Мы друг друга ненавидим!
Мне нужно было усвоить это, пока даже последнее волокнов моем теле не получило сообщение.
Юлиана освободила волосы из пучка и провела пальцами по светлым прядям. Они ниспадали каскадом по ее спине, умоляя меня обхватить их кулакоми проверить, такие ли они мягкие, как кажутся. Мои челюстные мышцы напряглись. В этот момент я почувствовал, как всё вокруг замерло.
Чувствую себя полным идиотом, я снял с себя футболку. Надо просто быстро заснуть. В комнате было прохладно, но я весь горел.
Глаза Юлианы опустились на мой голый торс, а затем она быстро отвела взгляд, ее щеки покраснели. Знакомая ухмылка появилась на моих губах, но она быстро исчезла, когда мы выключили свет и забрались в кровать, стараясь держаться как можно дальше друг от друга.
Только этого было недостаточно. Я чувствовал её всюду. Надо было лечь на полу. Это чёртова пытка. Мой разум метался между реальностью и желаниями, дразня меня возможностью, которая неожиданно оказалась так близка.
Её аромат, словно тонкая вуаль, проникает в мои легкие, растворяя привычные грани логики и разума, а её присутствие обжигает, как неукротимое пламя.
Шелест наших дыханий накладывался друг на друга в тяжелом, гипнотическом ритме. Я уставился в потолок, сжимая челюсть, в то время как Юлиана словно боялась дышать.
Она рядом. Так близко. Полуобнаженная, достаточно близко, чтобы дотронуться.
— Ты почему заступился за меня? – сквозь оглушительно громыхающий пульс услышал её вопрос.
– Мне не понравилось, как твои родители с тобой обращались. Не смог промолчать. Я не хочу плохо говорить о твоих родителях, но так нельзя со своей дочерью, – ответил я, продолжая смотреть в потолок.
Я готов был ещё хуже высказать её родителям. Внутри меня разгоралась ярость при воспоминании о том, как они общались с ней.