Мои удары сердца сотрясались, сталкиваясь друг с другом, когда я вслушивалась в их разговор.
– Полностью согласен. От их старшего сына мороз по коже. У него взгляд, как у психопата, а у младшего сына, как у маньяка, – хмыкнул отец.
Мой желудок сжался от беспокойства при упоминании Демьяна, прежде чем я сделала глоток воды. Есть совсем не хотелось. Мои пальцы обвились вокруг вилки; холодный металл впился в мою кожу, словно требуя внимания. Мне нужно вести себя спокойнее.
– А ты видел, как их дочь одевается? Как настоящая куртизанка. Это всё потому, что родители им всё позволяют, – не унималась мама, ее слова вырывались потоком.
Я один раз позволила себе надеть юбку выше колен, и она отреагировала так, словно я явилась на важную встречу в бикини.
Одежду мне покупала всегда мама, поэтому я выглядела, как библиотекарь. Ещё с очками и с косой. Мои родители убеждены, что если девушка одевается иначе, то она точно лёгкого поведения. Со временем я привыкла к такому стилю, хоть и сталкивалась ежедневно с насмешками. Однако иногда в душе вспыхивала искорка любопытства – каково это, быть красивой и яркой, словно солнце в ясный день, блистающей в лучах невидимого восхищения? Вечером, стоя перед зеркалом, я мечтала выглядеть совершенно другой. Мечтала, чтобы на меня смотрели с восхищением.
– Я уверен, что она забеременеет уже в шестнадцать. Вот увидишь, – заключил отец про Лию.
По позвоночнику пробежали мурашки тревоги, но я заставила себя сохранить невозмутимое выражение лица.
Только забеременела я, отец.
– Да уж. Как хорошо, что наши девочки воспитывались в строгости, а не позволяли им творить, что хотят, – с гордостью произнесла мама, бросая взгляды на нас с сестрой.
Элли закатила глаза и продолжила есть.
– Юлиана, ты меньше общайся с этой Лией, а то часто в их доме бываешь, – неожиданно сказала мама.
– Она хорошая и умная девушка, мама, – мой пульс бился от нервов, но я сохраняла ровный тон.
– Хорошие девушки ведут себя скромно, а она... Лучше промолчу, – откашлялся отец.
Если бы он только знал про меня, то получил бы сердечный приступ. Для них важно, чтобы мы выросли хорошими и правильными девочками. Но, увы, когда они узнают о моей беременности, боюсь, это станет непоправимым ударом. Они могут отвернуться от меня, как если бы я никогда не существовала.
Я заставила себя улыбнуться, хотя в груди все сжималось от волнения. Мои родители всегда ставили высокие идеалы, и я была их гордостью. Но как мне объяснить им, что у моей жизни есть свои пути, отличные от их ожиданий? Я хотела, чтобы они знали, что не прошу у них одобрения, но просто нуждаюсь в их любви и поддержке.
– Я пойду к себе. Надо готовиться к занятиям, – сказала я и вышла из-за стола.
Я заставила свои легкие расшириться, вдохнув глубоко, раз, два, три. Выдох, раз, два, три. Затем я опустилась на кровать, и теснота, словно невидимая змея, обвилась вокруг моего горла, простираясь до груди.
В этот момент в комнату постучала сестра, и я пригласила её войти.
– Тебе плохо? Ты ничего не рассказала мне, как вернулась домой, – с тревогой произнесла она, глядя на меня с заботой.
— Он просто сбежал, как трус, услышав про беременность, – проговорила я, тяжелый вздох вырываясь из глубины сердца.
– И что ты будешь делать? – тихо спросила она, настала тишина.
– Я позвонила Демиду и рассказала ему. Теперь у меня есть его поддержка, если что-то случится.
– А когда ты расскажешь родителям? Ребёнка ведь ты решила явно оставить, – тихо произнесла она, наклонившись ко мне, словно нас могли услышать.
– Сейчас точно не время. Немного подожду с такой новостью.
– Если они будут настаивать на аборте? – в её голосе страх.
Трепет, который зарождался внутри, постепенно перерастал в непоколебимую уверенность. Я знаю, что будет очень тяжело, но одно я точно решила: я собираюсь родить ребёнка, даже если остальные отвернутся от меня.
– Я сама думала об этом, но сейчас осознаю, что готова бороться за своего малыша. Его отец – настоящий козел, так что его я буду сама растить, – решительно заявила я. – У него будет мама, если не будет отца.
Окончательность моего заявления словно резанула по сердцу, болезненно и остро, как свежезаточенный нож. Мой малыш заслужил самую лучшую жизнь, и я была полна решимости дать ему это без помощи Демьяна.
Книга про Дино и Аврору🔞
Я — солдат Коза Ностры, отъявленный головорез, чья преданность Дону закалена кровью и верностью. Моя жизнь — клинок, готовый отнять или быть отнятым по приказу босса. Я был гранитной глыбой уверенности, пока Люциан Моретти, сам Дон, не взвалил на мои плечи непосильную ношу — охрану его младшей сестры.