– Хочу... Очень хочу, – произнес он хриплым голосом, бросая на меня взгляд полный голода.
Почему это звучит так двусмысленно?
Он продолжил готовку. Мы не так много разговаривали, но молчание между нами было менее напряженным, чем раньше. Между нами что-то поменялось и очень сильно.
– М-м-м. Это восхитительно, – сказала я, откусив кусочек от рыбы.
– Я рад доставить тебе удовольствие, – ухмыльнулся Айдаров.
— Спасибо. Ты правда умеешь вкусно готовить. Кто научил?
– Отец. Он любит иногда готовить для всей семьи.
– У вас очень близкие отношения в семье. Хотела бы и я такую семью, – выпалила я, прежде чем успела подумать.
– Ты уже часть этой семьи. Ты носишь мою фамилию и моего ребёнка.
Я почистила горло.
— Это временно, – тихо произнесла я.
Я доела рыбу и встала, чтобы убрать тарелку.
Вдруг он приблизился сзади, тихонько перехватил тарелку и поставил её обратно на стол. Защитно зажмурившись на мгновение, я ощутила, как внизу живота разливается жар. Я замираю.
Его грудь соприкасается с моей спиной, и я невольно вдыхаю его запах — такой знакомый, такой любимый.
– Любишь ты думать только о плохом, когда можно думать о хорошем, – говорит он сиплым голосом.
От контакта с его теплой кожей трепет проносится по рукам и бедрам. Я понимаю, что сейчас не смогу отстраниться. Мы сохраняем молчание, но моя кожа буквально гудит.
Он накрывает ладонью мою кисть, выравнивает наши пальцы, одновременно нежно скользя пальцем второй руки вдоль моего позвоночника. Легкая испарина охлаждает кожу, и мое сердце замирает, дыхание становится прерывистым.
– Что ты делаешь? – растерянно пробормотала я.
Его ладонь накрывает мой живот. Жар, который исходил от его рук, кажется, проникает глубже, и только сейчас я понимаю, что не хочу, чтобы этот миг заканчивался.
– Здороваюсь с малышом. Я читал, что очень полезно часто прикасаться к животу и к другим частям тела, – шепчет он и касается моего уха, вызывая мурашки по спине.
Каждый его шепот кажется завораживающим, и я не могу отвести взгляд от его руки на моём животе.
«Малыш», – это слово звучит так просто, но в нем кроется такая нежность, что я теряю нить мыслей. Он продолжает медленно проводить рукой по моему телу, и все вокруг замирает, будто время остановилось.
– Где ты прочитал такой бред? — мой голос звучит тихо и неуверенно.
Прошу себя не терять контроль, но каждый новый жест создает ураган чувств.
Демьян наклоняется к моему уху.
– Почему сразу бред? Очень хороший совет. Ещё читал, что во время беременности обязательно нужно заниматься любовью. Это полезно и хороший массаж.
Мысль о занятии любовью с ним, казалась одновременно пугающей и манящей. Я снова ощутила его дыхание — горячее, наполняющее меня сладкой дрожью.
– Серьёзно? – фыркнула я, стараясь держаться за нить самообладания.
– Конечно. Я, между прочим, ради тебя стараюсь.
Его горячее дыхание проникает сквозь пряди моих волос и овевает заднюю поверхность шеи.
– Мне кажется, что ты просто пытаешься меня тупо соблазнить, – усмехнулась я, чувствуя, что теряю контроль над собой.
– Не тупо, а очень даже оригинально. Зачем нам притворяться и сдерживаться? Я же вижу, что ты тоже этого хочешь.
– Тебе показалось.
– Я готов поспорить.
Я резко вздыхаю, когда он обвивает мою талию руками и заставляет повернуть лицо к нему. Его глаза светились, отражая ту тёмную страсть, которая витала между нами
– Ты...
Я успеваю лишь быстро втянуть воздух, прежде чем мужчина накрывает мой рот своим. Черт, сердце норовит пробить ребра, в то время как Демьян двигается, завладевая моими губами. Контакт с его горячим языком посылает вихрь жара в живот, затем ниже, между ног.
– Сегодня нам помешали, но я тебе не позволю больше убежать, – рычит мне в губы Айдаров.
– Ты ведь не хотел меня, – бормочу я, тяжело дыша.
Я пыталась отстраниться, но его объятия были неумолимы, словно магнит, притягивающий меня всё ближе. Все попытки сопротивления таяли, как снег на весеннем солнце.
– Пошли в спальню и я буду всю ночь доказывать, как сильно я тебя хочу, – произнес он, его голос стал низким и наполненным желанием.
Демьян
— Да..., – прошептала она, и её голос звучал как мелодия, завораживающая и пленительная.
Я готов закричать и расцеловать её.
— Да! Черт возьми, да!
Я обхватываю ее шею сзади и притягиваю к себе, накрываю ее рот своим. Моя кровь стучала в висках, как барабан. С того дня в кабинете ректора мы не касались друг друга.