Час назад она почти закончила упаковывать свои вещи. Сорок пять минут назад она отправила записку Дэнду. Тридцать минут назад она отпустила слуг. Им не нужно было напоминать дважды, и они, радуясь такой милости со стороны хозяйки, исчезли в мгновение ока, пока она не передумала. Пятнадцать минут назад она спустилась сюда.
Громкий стук дверного молотка застал ее врасплох. Вскочив на ноги, она подбежала к двери и отодвинула задвижку. В дверях появился промокший Дэнд Росс – с непокрытой головой, в расстегнутом плаще, – глаза его были темнее ночи.
Он удивился тому, что она сама открыла дверь, огляделся, ожидая увидеть слуг. Выражение лица у него было напряженное, губы, всегда готовые изогнуться в улыбке, сейчас были плотно сжаты.
– В чем дело? Где слуги? Что случилось?
Теперь, когда он был здесь и молча прошел мимо нее в слабо освещенный коридор, она вдруг утратила уверенность в том, что поступила правильно, написав записку.
– Все в порядке, – сказала она. – Я дала слугам свободный вечер. А если говорить о том, что случилось... – Она помолчала, глядя на него. Он ждал. Вода, сбегавшая с поношенного плаща, образовала лужу под ногами и растекалась по паркетному полу. Она заметила, что он уже избавился от изящных вещей Рэма и снова надел свою старую, залатанную и дурно сшитую одежду. – Сент-Лайон написал мне и пригласил погостить в его замке.
Он насторожился: – Когда?
– Он пришлет за мной экипаж... послезавтра утром, – солгала она, не желая портить эту встречу ненужной спешкой.
– Через два дня?
– Да, – тихо ответила она. Он мрачно нахмурился.
– Будь я проклят, – пробормотал он.
– Мне кажется, что по роли мне надо произносить эту реплику, – сказала она, пытаясь разрядить обстановку.
Шарлотта повернулась к нему спиной якобы для того, чтобы запереть дверь, а на самом деле пытаясь обуздать нахлынувшие на нее эмоции: радость, страх, чувство вины, желание. Она услышала, как он сбросил плащ и подошел к ней ближе. Дэнд взял ее за плечи и повернул к себе. Глаза его поблескивали, как всегда, но почему она раньше не замечала такой глубины под этим блеском?
Он нежно обхватил ладонью ее щеку. Тихо вздохнув, она закрыла глаза и почувствовала, как пальцы его другой руки скользнули под шелковистые кудряшки на шее, и вот уже ее затылок уютно пристроился на его ладони.
– Почему ты послала за мной, Лотти? – тихо спросил он. Его руки дрожали.
Она открыла глаза. Сердце ее учащенно билось от страха и ожидания.
– Я хочу, чтобы ты занялся со мной любовью, Дэнд. У него перехватило дыхание.
– Почему?
– Потому что ты был и по-прежнему являешься моим первым героем.
Есть такая вещь, как правда, но есть еще и голая правда.
– Потому что я девственница, – просто сказала она и застыла в ожидании.
Ему не потребовалось много времени, чтобы понять, что она имеет в виду.
Он опустил руки и отступил от нее на шаг, как будто его ударили.
– Силы небесные! – ошеломленно воскликнул он, не веря своим ушам.
У нее зарделись щеки.
– Я не могу поехать к Сент-Лайону, будучи девственницей. – Это было очень хорошее оправдание. Нет, это было больше чем оправдание. Это была правда, вернее, часть правды, потому что вся правда заключалась в том, что она хотела, чтобы именно он был тем человеком, который познакомит ее с волшебным миром отношений между мужчиной и женщиной.
Он отвернулся, скользя взглядом по потолку, стенам – глядя куда угодно, только не на нее.
– И ты решила предоставить мне честь лишить тебя девственности?
– А кому же еще? – тихо спросила она. – Кого еще я могу попросить об этом? К кому мне обратиться? К незнакомцу?
– Нет! – воскликнул он с каким-то ужасным звуком, отдаленно напоминающим смех, и покачал головой. – Ты не должна обращаться к незнакомцу. – Он изо всех сил стукнул кулаком по стене, так что растрескалась штукатурка. – Нет!
– Дэнд!
Он стоял, приложив обе ладони к стене и опустив голову. Мокрая ткань рубашки натянулась на его спине, обрисовывая каждую напряженную мышцу.
– Минутку, дорогая моя, – хрипло произнес он. – Минутку.
– Извини, Дэнд, – сказала она, понимая, что ему будет трудно принять решение. Ведь то, о чем она просила, противоречило кодексу чести, в соответствии с которым жил настоящий джентльмен. Но не могла же она сказать ему правду о том, что любит его и хочет его с такой страстью, которая подчиняется не доводам разума, а велению сердца.
Однако надо действовать осмотрительно. Он ни за что не позволит ей отправиться к Сент-Лайону, если заподозрит, что она его любит. Причем не будет иметь значения, отвечает ли он или не отвечает на ее чувства, – правда, у нее не было никаких причин считать, что он на ее чувства отвечает. Он позволил ей поехать к Сент-Лайону потому лишь, что считал, будто она, как и он, лишена сантиментов, будто она, как и он, держит под контролем свои нежные чувства. Почему бы ему думать по-другому? До последнего времени она и сама так считала. Но сейчас, глядя на его широкую напряженную спину, на его длинные руки, опирающиеся на стену, она почувствовала прилив желания.
– Прошу тебя, Дэнд. Просто мне было бы так гораздо... удобнее, потому что... я тебе доверяю, – сказала она, вместо того чтобы сказать «я люблю тебя».
– Ты мне доверяешь? – ошеломленно переспросил он. Выругавшись, он оттолкнулся от стены и выпрямился. – Ты мне доверяешь.