Шарлотта подошла к окну и с любопытством выглянула наружу. Далеко внизу несла свои быстрые воды река, исчезая в небольшой рощице.
– А теперь я должна вернуться к исполнению своих обязанностей, – сказала мадам Поль. – В замке множество гостей. Гаспар сейчас поднимет сюда ваш багаж. Вам желательно что-нибудь еще, мэм?
Лизетта, которой показалось, что мадам слишком раскомандовалась, сказала:
– Мадемуазель требуется ванна. Горячая ванна. И зажженный камин. Немедленно.
Мадам Поль вежливо кивнула, хотя черные глаза глянули на служанку несколько недружелюбно.
– Разумеется. Я немедленно позабочусь об этом.
– А где буду спать я? Я не вижу здесь чуланчика для служанки.
– Его нет, мисс, – с некоторым злорадством сказала мадам. – Вы будете спать наверху. Вместе с остальными слугами.
Бедненькая Лизетта. Шарлотта ничем не могла ей помочь. Она и себе-то ничем не могла помочь. Причина, по которой при спальне отсутствовал чуланчик для прислуги, была более чем ясна: это могло помешать ночным визитам.
– Вот как? – фыркнула Лизетта, у которой слегка зарделись щеки. – Отлично. В таком случае вы покажете мне эту комнату позднее. После того, как я позабочусь о мадемуазель Нэш.
– Как вам будет угодно, – кивнула француженка. – Ванну вам принесут немедленно. Один из слуг сопроводит вас в столовую, – сказала она Шарлотте, потом бросила взгляд на Лизетту: – А вас – туда, где вы будете спать, в половине девятого. Вам это удобно?
– Да, – ответила Шарлотта, совсем не уверенная, что это ее устраивает.
Глава 19
Замок графа Сент-Лайона, Шотландия,
9 августа 1806 года
Когда Лизетта отступила на шаг, чтобы полюбоваться своей работой, увиденное ее так потрясло, что она на мгновение лишилась дара речи: декольте платья было чрезвычайно глубоким, а ткань, из которой оно было сшито, полупрозрачной.
– Ну как? – озабоченно спросила Шарлотта.
– Вы выглядите... чрезвычайно... Я хочу сказать, что вы... Это платье выглядит потрясающе, – сказала наконец Лизетта.
Она молча протянула Шарлотте зеркальце в оправе из слоновой кости, в чем абсолютно не было необходимости, потому что Шарлотта, даже если бы захотела, не смогла бы не увидеть свое отражение в чудовищных размеров зеркале, занимавшем половину стены. Она повернулась и встретилась взглядом со своим отражением. У нее округлились глаза. Лизетта была права: выглядела она потрясающе. Потрясающе бесстыжей. Потрясающе соблазнительной. А самое главное – потрясающе доступной.
Почти прозрачный зеленый шелк падал красивыми складками от лифа, представляющего собой не более чем подчеркивающий груди кусочек атласа, расшитый блестящими бусинками, отбрасывавшими блики на ее светло-карие глаза. Шелковая ткань струилась по ее телу, обрисовывая все, что было скрыто под ней. Это было платье куртизанки, позаимствованное у Джинни и переделанное на скорую руку по фигуре Шарлотты. Платье было предназначено для того, чтобы соблазнять и разжигать страсть.
Шарлотта перевела взгляд на свое отражавшееся в зеркале лицо: блестящие розовые губы, нежный румянец на щеках, перетянутые бронзовой ленточкой волосы, прядь которых кокетливо выбилась из прически на затылке. И никаких украшений. Туалет завершали лишь длинные, плотно облегающие руку перчатки, доходившие до сгиба руки. Сочетание почти обнаженных грудей и скромно прикрытых рук было особенно соблазнительным. Как и говорила Джинни.
В дверь осторожно постучали. Она вздрогнула и взглянула на каминные часы. Половина девятого. У нее задрожали колени.
– Не могу, – прошептала она. Она все-таки была трусихой.
– Мэм? – послышался голосок Лизетты, которая, взглянув на хозяйку, пришла в смятение.
Она не готова. Только не сейчас. Надо как-то отделаться от Сент-Лайона хотя бы на эту ночь. Ей нужна хотя бы одна ночь, чтобы привыкнуть к этой мысли.
– Я не могу... Скажи слуге, что я не готова, Лизетта. Пусть подождет. Мне... мне не нравится эта лента в волосах. Пусть лучше будет перышко. Или цветок.
Лизетта поморгала в замешательстве, но с готовностью отправилась в коридор. Шарлотта услышала голоса в коридоре, до нее донеслись слова «леди имеет право» и «еще немного», потом служанка вернулась и закрыла за собой дверь. Шарлотта с облегчением вздохнула.
– Садитесь, мисс Шарлотта. Я мигом все сделаю.
– Нет! – почти вскрикнула Шарлотта, потом добавила уже спокойнее: – Не спеши, Лизетта. Я должна стереть воспоминание о том, какой растрепанной я приехала, и придать себе более привлекательный вид.
Она уселась на диван.
Это Лизетте было понятно. Подобно художнику, которому было приказано переделать шедевр, она сначала рассердилась, но потом, приняв вызов, взялась за расческу и головную щетку. Двадцать минут спустя, перепробовав в качестве украшений черное страусовое перо, белое страусовое перо, нитку жемчуга, кисточку от балдахина и различные ленточки, она наконец улыбнулась.
– Нашла. – Она отстригла кончики у дюжины фазаньих перьев, стоявших в вазах. Скрепив их вместе золотой нитью, она хитроумно вплела их в светлые кудряшки Шарлотты. Переливчатые пурпуровый, зеленый и бронзовый цвета кокетливо подмигивали при каждом повороте головы Шарлотты.