— Господи, какая чушь. Тебе просто хочется остаться с ним наедине - вторит внутренний голос, а мне и ответить ему нечем.
Наверное, всё дело в одиночестве, которое я на данный период испытываю. Раньше у меня была Ксюша, а сейчас…. Матвей конечно не лучшая компания, но намного приятнее, чем таксист, болтающий без умолку обо всём подряд.
— Может и подброшу - отвечает, выкидывая недокуренную сигарету. Спрятав руки в карманы брюк продолжает стоять на месте, не отрывая от меня взгляда. Я в свою очередь смотрю куда угодно, только не на него. По телу ползут мурашки, пульс учащенно стучит, а щеки покрываются алыми пятнами. Мне становится неловко от столь пристального внимания, но высказать своё недовольство на этом счет не решаюсь.
— Пошли, моя машина там. - указывает рукой в сторону парковки. Выдохнув, плетусь за Матвеем. Он не комментирует моё нежелание идти с ним вровень. Мне так проще, хоть и глупо, наверное, смотрится со стороны. Черный «BMW» мигает фарами и издает характерный звук при снятии сигнализации. Измайлов открывает переднюю пассажирскую дверь пропуская меня внутрь. Забравшись, пристегиваюсь.
В салоне чисто и пахнет соответствующе: свежестью, с нотками ели. Мне нравится. Ощущение предстоящего Нового года витает в воздухе, хоть за окном и стоит знойная жара.
— Давно купил? - Интересуюсь, когда Измайлов садится на своё место хлопнув дверью.
— Как только приехал.
— С виду кажется очень презентабельной.
Матвей улыбается, выезжая с парковки.
— Что я такого сказала?
— Непривычно слышать от тебя подобные слова. Раньше ты бы сказала: круто, или какая клевая. А сейчас - презентабельно. Девочка повзрослела.
Заметив моё перекошенное лицо - замолкает, сосредоточившись на дороге.
Мне всё еще больно от его поступка, и любое упоминание о пропасти между нами - как серпом по сердцу. Но я сама решила наладить эту оборвавшуюся связь, поэтому беру себя в руки.
Ни к чему ворошить прошлое.
— Почему ты вернулся?
— Мне предложили должность Заместителя, я не стал отказываться.
— Но Москва - огромный город, с большей вероятностью перспективы. Мне казалось, это место тебя душит. Ты сам ведь мечтал уехать.
— Мечтам не всегда свойственно сбываться, Лера. Ты ведь и сама должна это понимать. Не всё золото, что блестит.
— Всё равно это странно.
— Так бывает.
— А как ты оказался в Лондоне? Дима на встрече с родителями упоминал, что первый раз вы познакомились именно там.
Матвей не спешит отвечать. Его лицо помрачнело, а губы сжались в тонкую линию.
— Я что-то не то сказала?
— Просто мне неприятно это вспоминать.
— Вспоминать что?
— Причину моего визита в этот город.
Я немного теряюсь от его слов, а под ребрами неумолимо давит. Что же такое могло случится? Как только Измайлов уехал, я ничего не знала о его жизни. Родители Мота умчались через три месяца вслед за сыном, и ниточка, которая могла дать хоть какие-то ответы на мои вопросы - оборвалась, а надежда окончательно меня покинула. За столько лет могло случится всё что угодно. Правильно, Матвей сказал, не всё золото, что блестит, и не все, кто на первый взгляд счастливы-не сломлены внутри.
Мы давно уже не друзья, и я не имею право лезть к нему в душу, пока он сам не будет готов меня туда впустить. Как и я не готова распахивать свою.
— Как тебе работается в Отеле? Всё нравится? - Интересуется Измайлов мимолетно посмотрев в мою сторону. На удивление, я не чувствую неловкости рядом с ним, как и обиды или неприязни. Вообще ничего, кроме давно забытой умиротворённости.
Обнаглев вконец, я скидываю кеды и с ногами забираюсь на сидение. Обняв колени руками, кладу на них голову, повернув лицо в сторону Мота:
— Меня всё устраивает, спасибо.
Он улыбается, и я вместе с ним.
— Я рад. Если ты не забыла, испытательный срок подошел к концу. Завтра не забудь принести документы, оформим тебя по договору.
— Хорошо. А как быть, когда учеба начнется? Я ведь не смогу работать твоим секретарём, да и вообще вряд ли смогу работать в «Олимпе»
— Об этом не беспокойся, я что-нибудь придумаю.
Он что-нибудь придумает… Ради меня… не уволит и возьмет кого-то менее проблемного, а сделает так, чтобы я осталась с работой. И почему от его, казалось бы, ненавязчивой заботы, по телу растекается сладостная патока? Обо мне редко кто заботился, а сейчас и вовсе никого не осталось. Даже Дима, о котором я грезила днями напролет, только душу мне бередит, а Матвей…Ох, Матвей всегда был особенным, и даже спустя столько лет ничего не изменилось. Он остаётся верен своим привычкам. А я - своим. Чувствую, как в носу начинает пощипывать и стараюсь урегулировать эмоции: вдох-выдох. Дыши, Лера, перестань распускать нюни. Не веди себя как дура, тем более при Измайлове. Где твоя стойкость, стервозность?