— Лежи, сейчас прибегу. — Он сжал мою ладонь в кулак и приложил к ране. — Держи крепко!
Не успеешь вернуться, слабо подумал я. Уже столько крови вытекло, что умру, даже если прямо сейчас приедут хирурги. Мои глаза ожгло сильнее, чем рану. В ушах стоит разговор с Константином. На остатках сознания понял, что он специально меня караулил, подальше от дома. Не первый день, может не первый месяц.
Во мне вскипела черная злость. Я стиснул зубы, застонал. На зубах почувствовалась крошка эмали, я впился в губу. Черт, как же больно! Теперь понимаю, что чувствуют больные, которых оперировали без наркоза. Я представил, что растительность вокруг так же, как люди, источает энергию вовне. Как эта энергия собирается надо мной, как капельница, и устремляется в мою рану, залечивая и заживляя. Для уселения эффекта надо было бы войти в одну из комнат, но я испугался, что проекция меня, которая там находится, окончательно возьмет надо мной власть.
Вокруг меня взорвались крики, матершина. Наверно я на минуту вырубился, потому что не слышал, как люди подошли. В ухе раздался голос:
— Отыми руку, сейчас водкой прополощем. Скорую уже вызывают.
— Не надо… скорую…
Я расцепил кулак. Рука двигается как каменная. По телу побежал мороз. Краем уха услышал звук раздираемой ткани. Рвали то ли на мне, то ли меня.
— Приготовься. — Приказал Олег. Почему-то я был уверен, что это он. — Я лью, будет больно.
Мне в зубы сунули деревяшку, обмотанную тряпкой. Тот, кто сувал, вовремя убрал пальцы. От водки в боку вспыхнули такие искры, что в глазах потемнело. Я укусил деревяшку, чувствуя, что это последняя моя еда.
Олег прохрипел:
— Да не жуй ты ее. Кому дорогу перешел? Ладно, менты разберутся. Скорую вызвали?
Не надо скорую, подумал я. Константина и меня свели вместе, чтобы мы поняли что-то друг от друга. Если его заберут в тюрьму, с ним уйдет и тайна.
Раздался незнакомый голос:
— Он что-то сказать хочет. Олег, я выну тряпку.
Когда мой рот освободился, я пустил соленую слюну. Она протекла по щеке и попала в ухо. Я сказал, пытаясь вложить силу в голос:
— Отставить скорую… слушай мою команду, мужики.
Надо мной мечутся тени. Одна из теней подняла руку, остальные затихли. Олег сказал мне грубо:
— Заткнись, слышишь? Тебе через минуту крышка, а ты расприказывался. Пей.
Мне осторожно подняли голову. В зубы ударился пластиковый стакан, оттуда пахнуло гашеным спиртом. В меня влили два глотка, следующие я выпил сам. С болью и злостью, словно хочу уничтожить водку. От алкоголя и злости полегчало. Когда стакан убрался, я сказал:
— Олег отмени скорую. Первая Дубровская, я там живу. Пять минут довести.
Олег замешкался. Достал мобильник, посветил мне в глаза. Что-то промычал и сказал громко:
— Данил, Виталя. Вы потрезвей, подымите парня. Аккуратно, иначе сдохнет по пути. Артерии не пережмите. За мной.
Я стараюсь держаться, хотя такое чувство, что сейчас сдохну. Перед глазами пляшут красные огни. Чувство, будто рана расползается в стороны, и сейчас я тресну на много кусков. Я сжал зубы, чтобы с тошнотой не вылилась водка. Странное дело, от нее стало легче. Я даже сделал пару шагов. Но споткнулся и заорал от боли. Олег ударил меня ладонью по губам:
— Раз уж решился геройствовать, заткнись. Если помрешь, нас по этапу пустят.
Виталю эта перспектива не обрадовала. Он сказал:
— Может, оставим его и вызовем скорую? Видишь, как одет. Такие франты только нагрубят в благодарность.
Олег взял его за грудки и прошипел в лицо:
— Никогда, слышишь, никогда не бросай человека. Пусть тебе самому ногу прострелят, а друга должен донести.
— Он не друг нам.
— У раненого нет расы или звания. Он всегда друг, его надо просто донести.
Я попросил палочку с тряпкой в зубы. Когда подали, я вонзился в нее на сантиметр вглубь. Иду хуже пьяного, но стараюсь изо всех сил. Иногда падю в темноту, куда-то лучу. Когда просыюсь, то с удивлением обнаруживаю себя все еще на ногах. Перед тем, как выйти на оживленную улицу, Олег остановил. Откуда-то появилась рокерская косуха. На меня ее одевали вшестером, словно броню на тевтонского рыцаря. Мне она показалась тяжелее скалы, а пахнет как стойло с конями. Мне хотелось расцеловать того, кто мне ее дал. По моим щекам покатились слезы. Олег снова остановил процессию. Достал мобильник, посветил мне в глаза. Брови сшиблись на переносице, он приказал ускориться. Спросил у меня дом, подъезд. Я ответил и сказал, чтоб в правом кармане джинс они достали ключи, а живу на пятом этаже. Я взмолился, чтобы никто по пути не встретился, никто не позвонил, чтобы вообще все замерли. Кроме Олега, Витали и их друзей.