Я принял нож, больше похожий на окаменевшие останки хищной птицы. По венам пошло ощущение надежности и силы. В него Кедр вложился не просто материалом и временем. Мне понравилось держать его в ладони, сидит как влитой.
— Спасибо. — Сказал я, убирая нож в чехол. — Мне тебе нечего на дорогу дать… ты когда уезжаешь? Я просто обязан подарить тебе память о себе, если уж не свидимся.
— Я возьму с тебя достойную плату, не переживай. Ты мне очень интересен в свете того, чем я буду заниматься в Тибете.
Кедр встал, я тоже. Он долго смотрел мне в глаза. Тяжелые морщины избороздили его лоб. За долгое время переглядок с ним я успел почувствовать себя слабым, беззащитным, сильным, могучим, безучастным и полнейшими дураком. Он избороздил меня всего своим взглядом, каждый раз поднимая на свет ту или иную часть меня.
Он ушел, а я долго стоял на месте и слушал удаляющийся грохот шагов. Кедр ушел, оставив ощущение пустоты. Его прощальный подарок до боли напомнил мне о Владе. Я позвонил другу. Влад к моей радости ответил бодрым голосом, но сказал, что сейчас говорить не может и свяжется со мной после. У меня с души камень упал. Обрадованный тем, что Влад в порядке, я снова взял в руку телефон, чтобы позвонить Гошу. Но едва я занес палец над клавиатурой, как телефон завибрировал. На экране высветилось "звонит Гош". Я сказал:
— Рад тебя слышать!
— Нужно срочно встретиться. У тебя есть время?
Времени не было, чем раньше я встречусь с Астой, тем будет лучше. Если от взаимодействия с ней появится хоть капля энергии и я перестану медленно мерзнуть, то я с утроенной силой возьмусь за Гоша… и за Константина.
— Гош, основным пунктом тренинга было постижение тобой внутренней Силы. Ты смог ее ощутить и понял ее природу.
— Она появляется, когда идешь навстречу страху.
Он поразил меня своим выводом. Однако меня насторожил несколько обреченный тон, с которым он это произнес. Я прислушался к себе. Фраза Гоша проникла в меня настолько глубоко, что эхом отозвалась по извилинам моего мозга. Это значит, что эти слова имеют ко мне непосредственное отношение. Преисполненный благодарности, я сказал:
— Тебе можно ко мне не приезжать, просто расскажи, что случилось.
— Я в тупике… мне кажется, что девушки стали меня бояться. Только я начинаю знакомиться, они от меня уходят. Я без тебя рядом полный ноль.
— Предлагаю тебе провести эксперимент. Убеди себя в том, что любая женщина, к которой ты подойдешь знакомиться, будет безумно этому рада и захочет продолжить общение. После этого наблюдай, как на тебя реагируют женщины. На следующий день убеди себя в том, что ты неудачник и ни одна дама не хочет иметь с тобо ничего общего. С этим настроем иди знакомься. Назначь пару свиданий в непривычных местах. Клубы, рестораны, бары, театры, кино — под запретом. Желательно, чтобы вы занимались такими делами, которые вас сплотят: воровство яблок из сада, щипание с двух сторон незнакомых людей, раздача шариков на улице… фантазируй, поверь в фантазию и пригласи девушку поучавствовать в ней. На секс пока запрет, твоя конечная задача — развлечься.
— Хорошо… Когда мы с тобой увидимся? Я хотел бы обсудить нечто, не касающееся непосредственно тренинга…
— Не знаю. Пока занимайся.
Мы распрощались. Меня поманило в комнату тренера: я непостижимым образом знал, что там есть кладезь к настоящему жару! Тихий голос нашептывал из-за запертой двери, чтобы я сорвал замок, вошел туда, согрелся и воспрял…
Я зарычал, чувствуя, как золод стягивает мои внутренности. Половина четвертого дня на часах, жара на улице, а я дома, мерзну и засыпаю. Стон сорвался с моих губ. Я достал из чехла гитару и вышел с ней на улицу. Пройдя черезе улицу, я приземлился на скамейке. Место здесь тихое, мало кто увидит. Я посмотрел на гитару. Черный лак выглядит впечатляюще, колки сверкают, струны замерли в радостном ожидании. Может, подумал я, игра на тебе не будет приравниваться к Игре в Людей. Все-таки, ты не человек. Наверно, мне вообще надо слезть с Игры в Людей, если музицирование дает мне силы.
Но я назвал гитару человеческим именем Игорь и отношусь к нему, как к другу по музыке. Стало быть, нет для меня другой Игры.
Для начала попробовал легким движением расшевелить тугие струны. Звук получился глухой и неуверенный. Я по очереди играл все песни что знаю: друг за другом столпились частушки с русским роком. Когда играл "Родину" Алисы, присоединились трое мимо проходивших солдат. Сыграли "дембельскую", потом "Солдата". Служивые похлопали по плечам, взгрустнули и пошли дальше. Минут десять я играл в одиночестве. Голубям неинтересно, они ждут семечек. Я их разогнал. Не то это внимание, которое мне надо. Я остро ощутил, насколько мне нужна публика. Для себя самого и одного аккорда не сыграю — лень.