Она покатилась по вагону, к ней потянулись руки с деньгами.
— Спасибо, спасибочки большое. — Женщина по карманам рассовывает десятки и полтинники опухшими от жира пальцами. — Кто котеночка желает? Сегодня остался последний.
Злость жжет грудь, тянет огромной вязкой каплей. Эта бабень мне жутко не понравилась, мне захотелось сделать ей больно. Несложно догадаться, что не вырученные деньги она кормит не худющих котят, а свою жирную задницу.
Но я уже решил, на кого сорвусь. Однако котенка я захотел выручить, не в силах смотреть на то, в каких он сейчас алчных руках. Какой бы сволочью ни была моя мать, зверей она любит и котенка выкормить сможет.
На моей станции вышла практически вся электричка. Я обнаружил себя среди огромной толпы. Уставшие от работы и поездки люди быстро растасовались по такси. Кто-то ушел пешком, большая часть народу двинулась к остановке, что виднеется через дорогу. Я остался один. В футболке, хоть и с рукавами, стало прохладно. Я заглянул к себе за пазуху.
— Скоро тебя с такой женщиной познакомлю, у тебя глаза вывалятся. — Котенок удивленно поднял голову, раздалось мяуканье. На привокзальной улице стоит такое безмолвие, что едва слышное голодное мяуканье котенка может сотворить эхо. Я прислушался ради интереса, но эха нет.
Я набрал в грудь воздуха и крикнул. Эхо отразилось от вокзала, коробок домов по обеим сторонам площади. От крика котенок попытался зарыться головой в мой живот. От толчков комочка белого пуха я засмеялся. Он беззащитный и жалкий. Не потому ли я его взял, что сам трясусь как лист и нуждаюсь хоть в чьем-нибудь обществе?
Я повернулся спиной к вокзалу, миновал пустую дорогу. Впереди зияет пещерами недостроенный кинотеатр, слева небольшая аллея из клена и каштана. Тропинка аллеи выложена плиткой, идет мимо центральной городской площади к Ленинградскому шоссе. Возле кинотеатра стоят дорожные часы с подсветкой. Десять минут одиннадцатого. Самое время для молодежи, но на площади одна-две компании. То ли в городе снова эпидемия кишечной палочки, то ли наконец-то открылся ночной клуб и все повалили туда.
Подземный переход через шоссе встретил меня болезненным желтым освещением. Я пробежал его, выскочил на ступеньки и ринулся вверх. Не люблю переходы. Люблю мосты, что в принципе одно и то же, только мосты на свежем воздухе, с видом на воду и не воняют.
Раз уж я приехал в родной город, то решил пойти через школу. На школьном дворике пусто. Я думал, что нагрянет ностальгия, это хоть немного отвлечет от злости на Влада. Ничего подобного не случилось. Из-за кустов вокруг школьного стадиона выбежала собака. Большая, буро-коричневая. Собачник непременно назвал бы породу, а мне что овчарка, что бульдог. Одна хрень, только уши короткие, а морда битая.
Собака пробежала мимо спортивных снарядов и ямы с песком, что-то разнюхала. Повела носом по воздуху в мою сторону и со счастливо высунутым языком бросилась ко мне. Я остановился. Взглядом стал искать хозяина этой собаки, нельзя вот так отпускать большого пса на школьной территории! Вдруг играют с мячом дети, прокусит ведь. Хорошо если мяч, а то и на детей взрыкнуться может.
Пес остановился в метре от меня. Посмотрел прямо на живот и гавкнул. Я почувствовал, как у меня за пазухой заскреблось и сжалось. Вот ведь псина, кошку унюхала.
— Кыш отсюда!
Я пошел от собаки по дуге, рыская глазами по тому месту, откуда она прибежала. Чертова собачника нигде нет. Собака потрусила за мной, дыша ртом. У меня за пазухой мяукнуло. Пес остановился и зарычал на низких нотах. Я прибавил шагу, пока эта тварь не стала кидаться. Но пес обогнал меня, залаял.
— Брысь! К одной собаке еду, так облаяла другая. Убью!
Мои угрозы прошли мимо собачьих ушей. Она подбежала вплотную и попыталась дотянуться мордой до котенка. Я встал на цыпочки и отвернулся. Тогда собака запрыгнула на меня передними ногами, продолжая неистово лаять.
С другой стороны стадиона, где ограда из кустов повыше и погуще, от темноты отделился человек. Он пошел к нам, беззаботно крутя поводком. Я оттолкнул собаку рукой. Крикнул ему:
— Уберите вашу собаку! У меня здесь котенок!
В ответ прозвучало со смехом:
— Не бойтесь, он не укусит. Рэкс, ко мне!
Рэкс забил на хозяина огромный собачий болт. Со щек от лая свисают метровые слюни. Прыжки на меня стали агрессивнее, он заклацал зубами. Я заорал:
— Убери собаку, ублюдок!
— Ты не очень-то вопи, я-то сейчас подойду. Собака мирная, ее нечего бояться. Рэкс, ко мне! Ко мне говорю!