Гош улыбнулся уголками губ. Нет, показалось. Его лицо сведено судорогой, выделяется погребальным камнем на черноте взрытой почвы. Я провел пальцами по его лбу.
Было сказано много слов. Из палатки я вышел совершенно измотанный, легкий порыв ветра может сшибить на землю. Меня встретил Кедр, подставил плечо для опоры. Он выглядит усталым, под глазами тени, скулы заострились. Но пик его усталости пройден, организм быстро восстанавливается. На одно плечо Кедр повесил рюкзак с собранными вещами, на другое меня.
— Как же Гош? — Спросил я.
— С ним ничего не случится. — Заверил Кедр. — Часа четыре полежит, не простудится. Остаток дня вы проведете на поместье.
Мы вернулись по той же дороге, что и пришли, миновали перевалочный домик и вошли в главный дом. Обстановка внутри напоминает старую русскую деревню с обилием деревянных украшений под лаком и натурального камня. Потолки высоки, с остроконечными вершинами. Из центра вершин тянутся цепи с колесами подсвечников. Только свечи не настоящие, а электрические, смотрят на окружающий уют ласково и с заботой.
Из круглого холла ведут две двери и широкий открытый проход на кухню с верандой. Я не успел в полной мере почувствовать себя помещиком с огромным домом и конюшней. Едва мы вошли, Кедр схватил меня под руки, отвел в душ, а потом накормил. В голове остались смутные впечатления о том, что я ел, где я был. Ноги и руки готовы отвалиться. Я не стал подниматься в предложенную комнату наверху и упал на кожаный диван в холле. Меня не потревожили ни громкие шаги Кедра, ни недоверчивый взгляд смотрителя поместья. Сон разрушил унылые цепи разума, логические построения распались на отдельные очаги мысли. Я отрубился.
Глава 6
За окном темно, вот-вот выскользнут снежинки звезд из-за облаков. Кожаная мягкость кресла обняла меня и успокоила: ты здесь, а не в морозной высоте. В камине лениво тлеют головешки. Спиной к камину в стройном кресле сидит Кедр.
— Где Гош? — Спросил я.
Кедр открыл глаза. Голова медленно повернулась в мою сторону. Глаза мутные и задумчивые, наверно он наелся от пуза и переваривает белковую информацию. Прошло лет десять, прежде тяжелый подбородок пошел вниз, а губы разомкнулись:
— Я отнес его наверх. Он в порядке, ночь проспит, а к утру будет лучше, чем отремонтированные часы. Рассказывай, кто тебя ножом продырявил.
Умеет Кедр подойти к делу тактично. Я скривился:
— Я толком не проснулся, а уже такие вопросы задаешь. Подглядывал за мной в душе и увидел раны?
— Должен же я приглядывать за друзьями.
Он сказал это слишком серьезно чтобы было правдой. А ведь еще у меня дома он заметил, что я припадаю на ногу и временами кривлюсь от боли.
— Присаживайся. Кушать хочешь? — Его длань показала куда-то за мою спину. Посапывая, как человек, которого резко разбудили, я покинул уютный диван. В совмещенной кухне я подобрал такое же креслице, что и у Кедра. Оно только на первый взгляд кажется тяжелым, на самом деле сплетено из крепких легких прутьев, жилы которых скрыты под меховой накидкой. Я поставил кресло возле камина, боком к Кедру, а он вместе со своим креслом развернулся ко мне. Его рука потянулась за камин, вылезла оттуда с блестящей глубокой чашей. Я вытянул голову, чтобы посмотреть что там, мой нос потянулся еще дальше головы, чуя аппетитные запахи. Есть хочется дико, из меня словно выпили все соки, но распускать зубы я повременил, а то наемся и в сон потянет. В ответ на молчаливое предложение Кедра я покачал головой, и он засунул чашу обратно. Видимо, внутри камина есть полость, чтобы еда всегда оставалась там теплой.
— Итак, что за любовные раны на твоем теле? — Кедр сложил руки на животе, приготовившись слушать. Я рассказал ему о случившемся с Костей. Кедр оказался неудовлетворен, нахмурился и предложил изложить события пораньше. Он на моем лице обнаружил какую-то темную печать, в смысл которой вдаваться не стал, но под предлогом разузнать отчего она, Кедр с мастерством гэрэушника вытянул из меня сведения о Владе, Асте и новой ссоры с матерью. Когда я путем точных вопросов рассказал о случае с Вероникой, хотя об этом стоило промолчать, то всерьез задумался о кусочке нерассказанного прошлого из жизни Кедра.
На размышлениях по поводу его послужного списка, Кедр резко сменил тему разговора и спросил:
— Что собираешься делать с Костей?
— Я не знаю… Кедр, я не драчун. В милицию подавать поздно и бесполезно. Начнется длинное разбирательство, зацепим Ярослава. Получится нехорошо. Надо с ним поговорить и выведать ту правду, которая есть у него для меня. И по возможности дать ему свою.