И внутри Храма Гроба Господня был Серега несколько озадачен. Тут рядом и камень, на котором лежал Спаситель, и гроб Его, а на Голгофу от самого почти Гроба нужно подняться по узкой лестнице, и кажется, что кто по ней однажды поднялся, тот там и остался навеки, так много там сбилось народу. Наоборот, в пещере, в которую снесли Иисуса после креста, совершенно пусто — одни маленькие крестики на стенах, выдолбленные в камне крестоносцами. Чтобы проползти в часовню, где Гроб Господень, нужно быть спелеологом, а сама часовня жива лишь благодаря рельсам железнодорожным, которые ее стягивают, рельсам такого вида, что, увидь их станционный смотритель в тупике где-нибудь в Восточной Сибири, непременно написал бы докладную записку начальству о том, что неплохо бы их заменить на новые. И служба тоже — то католическая, то армянская, то православная. В общем, осталось у Сереги чувство, что святое христианское место, хоть и не имеют на него евреи никакого влияния, пребывает в общей атмосфере обычной еврейской чехарды, к которой он уже почти привык в Димоне.
На обратном пути в Рамат-Ган на улицу Жаботинского Серега заснул, хотя и хотел взглянуть еще раз на обгоревшие автомобили по дороге, которые, как рассказал ему Борис, доставляли продовольствие и боеприпасы евреям в осажденный Иерусалим в 1948 году в Войну за независимость нового «теодорского», как говорит полковник, государства.
ВЫПОЛНИТЬ ЗАДАНИЕ
Перед Теодором и его друзьями встала непростая задача — выполнить задание русской разведки, чтобы помочь Сереге.
— По поводу нейтрализации ПВО на стратегических объектах, — начал Теодор, — думаю, что метод, примененный нами при последнем налете, для русских уже не секрет.
Члены Кнессета с уважением посмотрели на Теодора — в его сейфе хранилась врученная ему самим Президентом Шестиконечная Золотая Звезда, которую он получил за сочиненные им эротические беседы. С их помощью отвлекли от выполнения служебных обязанностей офицеров ПВО противника перед последней операцией. Об авторстве Теодора знать русские не могли. Об этом знало считанное число лиц и Президент государства. Президент знает и вещи посерьезнее, например как посеять в души страх перед текстильной фабрикой в Димоне.
Таким образом, ответ на первый пункт запроса русской разведки был готов. Но тут вдохновение охватило Теодора, и он добавил от себя еще фантастических идей.
— Военные часто склонны готовиться к прошедшей войне, — повторил Теодор всем известную сентенцию. — А время не стоит на месте, и противник не тратит времени зря. Какой контршаг напрашивается сам собою против такого могучего оружия, как эротические беседы? — спросил Теодор самого себя и сам же себе ответил: — Логично предположить, что ответом на применение эротических бесед станет поголовная кастрация офицеров ПВО противника. Предвидя такой ответный шаг, следует отобрать какой-нибудь особо чувствительный и гуманный дамский роман, желательно имеющий касательство к Ближнему Востоку, чтением которого можно будет снова отвлечь их внимание. Это сделать будет нетрудно, такие романы теперь, кажется, пишут в России еврейские женщины, и публика их хорошо раскупает.
По поводу средств противодействия противотанковым управляемым снарядам с предложением выступил Виктор. Он предложил пригласить в гости на экскурсию по христианским местам контролеров качества с того завода в России, где эти снаряды собирают, и просто по-человечески объяснить им все как есть. Они поймут, выразил уверенность Виктор. А что делать, им объяснять не нужно. В России с людьми договариваться всегда предпочтительнее, чем с властью, которая вроде те же люди, но всегда разительно от них отличается.
— Гуманно ли это? — усомнилась Аталия.
— Что именно? — спросил Виктор.
— Ну, что снаряды будут взрываться в руках у противника?
— Гуманность при ведении военных действий, — ответил Виктор, как будто даже обидевшись, — должна выражаться прежде всего в гуманном отношении к собственным солдатам, а те, кто не ценит жизнь, могут обойтись без нее.