А уж мы бы соблазнили его пройтись тель-авивскою набережною в неге, не так, как, согнувшись на промозглом ветру, гуляют надменным Невским проспектом. Не спеша, пройтись, поглядывая на привычных внучек евреев, на худощавый тип с чертами лица мелкими, но такими милыми, что просто сердце ноет. Это, пожалуй, польский тип. То есть, конечно, еврейский, но селекционированный в польских палестинах. Очень хороши эти лица, но немного суровы. Недостает им галльского шарма. Зато встречаются лица с настоящей галльской яркостью из Касабланки, и уж столько в них пылающего, приятного душе жару, что даже в парижской кондитерской таких замечательных лиц ни за что не встретишь!
А уж как бы описал, наверное, Николай Васильевич тель-авивскую набережную, какие краски бы бросил на холст! Был бы на этом холсте и картинный закат, и шумливое море, и рябой морщинный песок, умоляющий волны не лишать его дряблые члены чудных массажей!
Есть в Николае Васильевиче Гоголе что-то родственное Вольфгангу Амадею Моцарту! Где уж скудному перу нашему тягаться с ним, у нас по-настоящему и пера-то нет, так — английские клавиши, на которых отстукиваем мы русские буквы: J — «и» краткое, Y — непонятное англичанину «ы», а твердый знак у нас — клавиша «@», и стоит нам нажать «@», будто слышит наше чуткое ухо с трибуны Организации Объединенных Наций доброе русское «Нет@!» и словно видит наш проницательный внутренний взор в этом возгласе перед восклицанием жилистый, упрямый, отрицающий, палковколесный твердый знак.
И вот этот автор, проживший в России почти сорок лет, повторяет вам снова и снова со всею определенностью: нет, не жидоморы русские люди, и великую литературу создали о том, какие они люди, а о Сереге и подавно нечего говорить! Отличный парень!
Как и по Савьону, ехал Аркадий по Ор-Иуде медленно, хотя причины для этого были разные: в Савьоне люди не бродят по улицам, а минуют их на машинах, иногда дорогих, а иногда — не очень. В Ор-Иуде же нужно быть осторожным по причине образа мыслей и жизненных правил его жителей, отличающихся характером непосредственным и живым и оттого готовых показать себя в любую минуту на середине дороги и там уже, задрав брючину, почесать, например, ногу, ужаленную комаром. Комар же этот, возможно, вцепился в ногу, когда она вместе со всем телом покоилась на оконной полке для цветочных горшков на четвертом этаже. Заметим, что в таком способе самоохлаждения, в отличие от использования кондиционера, есть и экономия, и театральность. Вот только педантичный Аркадий, всякий раз наблюдая эту вечернюю негу, пытался высмотреть, а достаточно ли прочно крепление оконной решетки.
— А это что? — спросил Серега, указывая на сцену у обочины дороги, где грудой лежали обгоревшие книги, стояла полицейская машина и несколько зевак.
— Не знаю, — ответил Аркадий, — может быть, криминальная попытка сжечь бухгалтерию или какие-нибудь другие некстати зажившиеся бумаги.
— Ха-ха! — отозвался Серега сочувственно, — документы нужно жечь профессионально. Документы, как люди, быстро не горят.
— Где же синагога в Ор-Иуде? — поинтересовался он, желая сказать что-нибудь приятное Аркадию. Сослуживцы теперь все-таки.
— Здесь не Савьон, здесь другой подход, — ответил Аркадий, — это у богачей все как в Европе. Те понастроили в прошлом роскошных храмов, а в настоящем времени в них не ходят, одни туристы только торят тропы от одного кафедрального собора к другой древней часовне. А простому еврею религия — дом родной, обыденность, вроде туалета с «ниагарой» в доме. Оттого и синагоги часто не отличишь на вид от утепленного туалета. Не знаю, где в Ор-Иуде синагоги, не замечал, — сказал Аркадий.
Действительно, не очень-то многословен этот ваш Аркадий, скажет Читатель, — ну, уловили мы, что есть социальная пропасть в вашем Еврейском Государстве и что пропасть эта сказывается даже на религиозных привычках. Но при чем тут национальный вопрос? Ну, поняли мы из доклада Сереги, что разные евреи у вас там живут: из Европы, из Азии и даже из Африки. В этом — ваши национальные проблемы? Для этого помянули вы Сталина и его философский труд о том, как забить насмерть марксизмом национальный вопрос?