— Теодор, — сказал Серега, стараясь быть убедительным, — нельзя так переворачивать все с ног на голову. Хороша невинность! «Там, где начинают жечь книги, рано или поздно начнут сжигать и людей». Между прочим, еврей сказал. Не вам рассказывать об этом, — добавил Серега торжественно. Сереге теперь приходится, кажется, познакомиться с не лучшей чертой Теодора — его стремлением увильнуть от ответственности.
— Эта фраза Гейне, — отвечает Теодор, — один из самых трагических штампов. Я знаю людей из Ор-Иуды: сколько им ни цитируй Гейне, они будут по-прежнему жечь Новый Завет, но ни за что не согласятся жечь людей. Правда, Серега! Я тоже возмущен, но знаю, что это абсолютно бессмысленно. Вот пойди и скажи им: «Там, где начинают жечь книги, рано или поздно начнут сжигать и людей».
— И пойду! И скажу! — заявил Серега и, кажется, собрался на выход.
— Погоди! Ну, скажешь, и что будет? — придержал его Теодор.
— А что бы ни было! — сказал Серега и сжал кулаки.
— Кулаки тебе вовсе не понадобятся. Они будут доверительно смотреть тебе в глаза, может быть, вежливо коснутся рукой твоего локтя и будут спрашивать: «Ну как же это можно: в Еврейском Государстве стучаться в двери к незнакомым людям и предлагать им Новый Завет?» И будут укоризненно качать головой. «Разве можно, — спросят, например, они, — прийти в деревню Глушково Курской области, стучаться в двери и предлагать жителям Талмуд?» И что ты им на это ответишь?
— Откуда они знают про деревню Глушково в Курской области?
— Когда мне было года три, мой отец получил там место следователя после окончания института. Мать говорила, что у него лежал тогда пистолет под подушкой, но я его не видел. Зато хорошо помню, что там постоянно вспыхивали пожары из-за молний, и бабушка говорила матери: «Мане, гей памилах, с-из гличик». («Мария, ходи осторожно. На улице лед, ты можешь поскользнуться» — идиш.). И вот представляешь, пожар, гололед, а к тебе стучатся в дверь и предлагают Талмуд?
— Теодор, что за чушь ты несешь? — возмутился Серега, — какой может быть гололед в Глушково, если молния и пожар?
— Ну хорошо, — согласился Теодор, — молнии — летом, гололед — зимой. Все равно: люди падают на льду, ломают конечности, или бегут с ведрами тушить пожар, а в это время стучится к ним кто-то в дверь и предлагает Талмуд!
— Нехорошо — соглашается Серега.
— Или вот мой приятель в студенческие годы был послан в колхоз помогать в уборке урожая. Их разместили по домам местных жителей. Он попал в дом к одинокой старушке, которая частенько ругала жидов, не подозревая в нем еврея. Он решил не реагировать, но однажды не выдержал и сказал: «Вот ты ругаешь евреев, а сама молишься на этого еврея в углу». «Он не еврей», — ответила старушка. «А кто?» «Русский», — сообщила она, немного подумав. И вот представь себе, что в руки этой старушке сунули еврейский молитвенник, — говорит Теодор, — она его раскрывает и видит… Боже правый! Вместо начала книги — хвост ее, и страшные значки на страницах расселись, будто пауки с тараканами свадьбу справляют! Что бы она, по-твоему, сделала?
— Перекрестилась бы, — ответил Серега сдержанно.
— Пожалуй, — согласился Теодор тоже очень сдержанно.
— И что же, это у вас тут повседневная практика — жечь Новый Завет? И в Савьоне тоже жгут его?
— Нет, что ты! Скандал в прессе уже начался. А в Савьоне такого произойти не может — там к христианству относятся с таким же трепетом, как просвещенные европейцы к евреям и синагогам.
Наконец Серега улыбнулся, и его резидентура словно ждала этого:
— Сережа, тебе коньяку с лимоном или виски со льдом? — спросила Баронесса.
— Водки с салом! — буркнул Серега, подводя итог диспуту.
— Будет исполнено! — с готовностью сказала Аталия.
ВЕЩИЕ СНЫ ТЕОДОРА
Снятся Теодору странные сны. Редко бывают сны, о которых скажешь: ну прямо все как в жизни! Обычно — не так. То, что должно быть слева, вдруг обнаружится справа, то, чему случиться в грядущем привидится прошлым. И всегда есть намек, загадка. К чему бы вот это и это? Потому никогда не откинем мы приснившийся сон вместе с простынями и одеялами, а напротив: прежде чем откинуть простыни и одеяла, задумаемся, на что намекает, о чем предупреждает нас этот сон?