Начался сон с того, что остановился Теодор первым у светофора и стал ждать. Но вместо того чтобы сменился красный свет желтым, а потом и зеленым, стало все незаметно темниться в машине, затекать сумерками, стекло запотело, тикают дворники понапрасну, и все серее, все непроглядней в машине. Ворочается Теодор за рулем, ищет, как ему отыскать светофор. Да зачем ему светофор, если и дороги не видно, и как увидеть серую дорогу, если даже яркого светофора не углядеть? Вот уже и с дыханием что-то не то у Теодора, будто прижало его воздушной подушкой, неизвестно когда выстрелившей из руля. Пытается дверь открыть, выйти, но ремень безопасности не пускает. Отстегнул его кое-как, выползает, качаясь, как слепой, и в самом деле ничего не видя, в расчете, что бросятся к нему сразу люди на помощь. И правда, подхватили его, слепого, чьи-то руки, но руки эти зачем-то лезут ему под рубашку, а одна даже холодной мокрой змеей ползет в брюки, отчего совсем испугался Теодор, начал задыхаться, всхрапнул и, наконец, проснулся. Горела настольная лампа на прикроватной тумбе, книга «Мертвые души» была закрыта, а рукой нащупал Теодор пружину в матрасе, которой раньше никогда не нащупывал, и в затуманенный сном мозг его поползла откудато из детства, словно из киселя, сладко-знакомая фраза: «И что это за матрас такой? На одних пружинах спишь, точно в тюрьме на нарах».
Снова заснул Теодор. На сей раз сон его был светел. Они с Баронессой меняли квартиру. И все, что видел он, было словно мир в «Войне и мире». Сначала перевезли его скарб, спрессованный в один тюк. Затем перевозили аккуратно принадлежности жены, и за перевозкой следила сама Баронесса. Женщина никогда не переезжает с квартиры на квартиру сама по себе, а всегда со свитой ей подчиненных предметов, начиная с любимых платьев, перевозимых прямо на вешалках, чтобы не быть помятыми, коробочек с искусственными и драгоценными украшениями, отправленными в ссылку духами, стопкой нераспечатанных еще колготок и распечатанной коробкой гигиенических пакетов. Лишь разместив на постой свою свиту, может она улыбнуться вам или даже в знак расположения ткнуться в ваше плечо верхнею частью носа, чтобы не двинулся с места мягкий его кончик. И чтоб остались при этом на месте помада на губах и тушь на ресницах… Но что это за переезд, насторожился Теодор во сне? Зачем? У них новый дом, в котором уже есть все, что нужно. Разве что картин на стены можно докупить еще. Непонятно!
Теодор проснулся в недоумении и беспокойстве. Зачем переезд, что это за фраза про матрас на нарах?
НЕПРИГЛЯДНЫЕ ПЛАНЫ АМЕРИКИ
Еще одно задание поручает Сереге и «Брамсовой капелле» полковник Громочастный — узнать планы Америки по размещению сил НАТО в ближнем зарубежье.
— За кого он нас принимает? — возмущается Теодор. — Мало ему ПВО, бритвы с кислотой! И он разве не знает, сколь интимны наши связи с Америкой?
— Америка нам и за мать, и за старшую сестру, — подтвердила Аталия, и Серега на нее покосился было, но потом улыбнулся, и Аталия ему подмигнула.
Идея родилась у Виктора. Нужно отправить кого-нибудь в Америку, якобы искать работу в режимных фирмах, а в «курикулум вите» указать знание языков ближнего зарубежья. Клюнут — значит, есть такие планы.
— Что же, эта ваша «Брамсова капелла» сползает теперь к реальному шпионажу в пользу России против Америки? — спрашивает удивленный Читатель. — Где же ее принципы?
«Брамсова капелла» в щекотливой ситуации, это так. Члены ее хотят помочь Сереге и, видимо, надеются как-нибудь не навредить и Америке. Ведь и Еврейское Государство сильно не планами, а интуицией, укладываемой на фундамент импровизации. То есть решим сейчас проблему с Серегой, а потом посмотрим, как не навредить Америке. Со времен Адама не изобрело человечество более продуктивной системы мышления. Мы, кажется, упоминали уже где-то в другом месте о том, что Германия, лучшая планировщица мира, проиграла две спланированные и инициированные ею войны. Вот вам доказательство от противного. А не поможет интуиция — случай придет на помощь или кто-нибудь, от кого такой помощи никак не ждешь.
— Чтобы искать работу в Америке, нужен грин-кард, — сказала Баронесса.
— Сделаем, — ответил Серега, сопроводив утверждение пренебрежительным жестом.