Серега запнулся было, но Теодор посмотрел на него философским взглядом, будто говоря ему на языке африканской республики Кот-д'Ивуар: «C'est la vie» — мол, не бери в голову.
Еще долго звенели в Иерусалиме бокалы с шампанским в честь освобождения Теодора, произносились тосты за здоровье и удачную абсорбцию нового репатрианта Сергея Есенина, хрустели на зубах хвостики креветок, скрипели створки устриц, пережевывались щупальца кальмаров, и не прошло и месяца, как контрразведчик Алекс после двух встреч по четыре часа каждая (о содержании нам, естественно, ничего не известно) дал добро на трудоустройство Сереги на текстильную фабрику в Димоне, как тот и просил. Искренность Сереги произвела на Алекса неизгладимое впечатление.
ПЕРВЫЙ ЭПИЛОГ
Теодор поверял историю заключения своему лэптопу. Тишина, в отличие от тюрьмы с ее вздохами и далекими голосами, была в доме такая, что казалось, удары по клавишам компьютерной клавиатуры отзываются ударами молотка в другом доме за садом. Покончив с изложением фактов, Теодор перешел к более тонкой материи — к ощущениям. Нежное чувство благодарности к российскому руководству, добившемуся его освобождения из еврейских застенков, переполняло его. А всегда ли прав он был в своем диссидентстве? Два танкера с нефтью готовы были отдать по низкой цене за его свободу! Сладко заныло у него, а где — он не стал разбираться. В душе, конечно, решил он. А что, если бы один из танкеров даже носил его имя! А другой носил бы имя «СВОБОДА»! Так и сообщили бы о нем в новостях: «Два нефтеналивных танкера „ТЕОДОР“ и „СВОБОДА“ пришвартовались в хайфском порту». Что? Что там примешивается к его чистому чувству? Словно, бывает, стоишь в душевой под струями: и вода, как вчера, и шампунь тот же, но почему кажется, что никак не промывается голова? И вот уже и в четвертый, и в пятый раз превращаешь свою голову в пенный шар, горячее и горячее делаешь воду, а все нет ощущения совершенной свежести, законченного чувства пахучей чистоты. Что это он написал сейчас: «Диссидентство — скрытая, латентная форма стремления стать агентом»? Теодор заглянул к себе в душу и почувствовал признаки возникающего в ней смятения. Когда зародилось в нем это чувство родственности полковнику КГБ (хотя это сейчас не так называется)? А это что означает: словно на гравюре, встал перед ним абрис собора за решеткой. Это как же: я на свободе, а собор за решеткой? А его за что посадили, несчастного? Господи! Что за странный образ мысли, спрашивал себя Теодор, качая головой. Он застонал, в голове его знакомо, но невыносимо мерзко пищало. А тут еще кто-то громоздкий и зыбкий, из душного сна, с расплывчатым серым лицом, занес над Теодором тупое лезвие тяжелого топора. Теодор всхрапнул в бессильной попытке отклонить от топора голову и отогнать от себя невыносимый писк…
Он поднял голову с клавиатуры. Писк прекратился. Исчез и топор, но экран лэптопа был не краше сна:
КККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККККК
Г
ББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББББ+++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++++
Он протер глаза быстрее, намного быстрее, чем обычно. Вжал указательным и средним пальцами правой руки серую поверхность клавиши «BACKSPAСE» поглубже в клавиатуру. Теодору показалось, что дело движется недостаточно быстро; он мышью выделил весь текст на экране и нажал «DELETE». Опустил побледневший экран и посмотрел с другой его стороны, нет ли и там чего, но там решительно ничего не было, кроме пыли. Он стер и пыль бумажной салфеткой, подышал на поблескивающую крышку, протер ее другой стороною салфетки, поднял экран в штатное положение, очистил нажатием на «Show desktop» рабочий стол экрана, щелкнул правой клавишей мыши по мусорной корзине Windows и, выбрав из меню строку Empty, на всякий случай привел ее в действие.
Лэптоп глянул на Теодора из своей мрачноватой глянцевочерной оболочки, и словно пошли запираться ворота в американском посольстве на набережной. Только не те, что справа и запираются слева направо, а те, что слева и запираются справа налево, — так поплыла через экран из шабаковского сервера уважительно невысокая, но все же плотно составленная решетка из сомкнутых строем шестиконечных звезд: