– Да.
– Так вот, как я уже сказал, у нее глаза цвета воды вокруг Арубы.
– Дьявол, Хантер, ты лопочешь как…
– Идиот, – закончил он. – Знаю. Но она другая, Кинг. Не то, что я ожидал.
– Так ты обхаживаешь ее, чтобы добраться до записей?
Так ли это? У него был план. Соблазнить ее и получить желаемое. Прошлой ночью план провалился, потому что она бросила окружающим вызов, согласившись поужинать с ним под их взглядами. Но сегодня утром он был полон решимости следовать намеченному пути.
– Да. Но это сложно.
– С женщинами всегда все сложно. Хочешь, я поговорю с ней? И тебе не придется…
– Нет, я сам все сделаю. Когда я просил тебя сделать что-то за меня?
– Никогда. Каждый несет свой груз, но мы – одна команда. Мы как братья, Хантер. Я всегда рядом, если понадоблюсь тебе.
– Спасибо, Кинг. Взаимно. Я все понял. Иду на пробежку, а потом… не хочешь пригласить меня и Феррин к ужину?
– Зачем?
– Я хочу, чтобы она лучше нас узнала. Поняла, что мы просим разрешения взглянуть на документы только потому, что хотим обелить свои имена.
– Хорошо. Посоветуюсь с Габи и дам тебе знать, когда приехать.
Хантер закончил разговор и отправился на пробежку. Горные дорожки, по которым он бегал в Калифорнии, очень отличались от техасских холмов, рядом с которыми он вырос. Дома эти холмы были скорее пригорками, и он никогда не утомлялся на пробежке, взбираясь на них.
Закончив пробежку, он помчался к двери своего дома мимо незнакомой машины. И остановился на нижней ступеньке крыльца. Его дизайнер интерьеров обставил патио двумя большими калифорнийскими садовыми креслами из кедра.
В одном сидела Феррин. В руке пластиковая чашка, очки подняты на макушку, ноги изящно скрещены. На ней были выцветшие джинсы, такие поношенные, что выглядели мягкими, и шлепанцы. Ногти на ногах были покрыты темно-красным лаком.
– Привет.
– Доброе утро, – ответила она. – Надеюсь, вы не возражаете против того, чтобы провести день вместе?
Он мысленно перебрал дела на сегодня. Утром у него встреча с помощницей, днем брифинг по сбору средств для членов команды местного городка, которую он спонсировал. Они нуждались в новой форме.
– У меня пара встреч, но в остальном я свободен. Хотите зайти? Мы все обдумаем.
– Вы работаете?
Он оглянулся на нее:
– Отец не согласился бы с вами, потому что в его понятии работать можно только на ранчо. Но да, я работаю.
– Чем вы занимаетесь?
– Управляю фондом, который поощряет детей заниматься спортом, и нахожу средства для спортивных групп в районах с низким доходом. Пытаюсь, так сказать, выровнять футбольное поле.
– Вот это да! Я и понятия не имела!
– Знаю. Мое участие в фонде не афишируется. Люди легче отдают деньги, если мое имя не ассоциируется с фондом.
– Но это несправедливо. С вас еще в колледже были сняты подозрения. Я считаю, что имя бывшего игрока НФЛ поможет известности фонда.
– Но мир видит это в другом свете, – вздохнул он, отпирая дверь.
Все же его работа с фондом делает жизнь немного менее пустой, после всего, что происходило вокруг смерти Стейши.
– Зайдете? Можете подождать на заднем крыльце или в кухне, пока я наскоро приму душ.
– Я подожду на заднем крыльце. Мне нравится быть на свежем воздухе. Нам не обязательно проводить вместе день именно сегодня.
– Но мне хочется быть с вами. Это именно то, в чем мы нуждаемся.
– Мы?
– Да, чтобы вы знали: я не собираюсь ничем повредить вашему отцу. И чтобы я смог вспомнить, каким человеком был когда-то.
Он побежал по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, а в душе пытался сделать вид, что ее присутствие в доме входит в план. Но на самом деле она выбила его из равновесия. Она была полузащитником, которого он не заметил по пути к воротам. И хотя она казалась вполне легковесной, все же явно была способна подставить ему ножку, прежде чем он достиг зоны защиты.
Феррин не имела особых целей, когда решила приехать к Хантеру. Она хотела попытаться понять, стоит ли давать Хантеру доступ к документам отца. Позволить ему получить ответы.
По крайней мере, именно это она себе твердила.
Это вовсе не из-за того поцелуя, который всю ночь преследовал ее во сне. Не из-за того, что ей впервые казалось, будто ее одолевает похоть. Настоящая похоть. Не того рода, который можно объяснить инстинктом продолжения рода или биологическими часами. Она хочет именно Хантера. В этом не было логики. Только раскаленная добела похоть. У них нет ничего общего. Все дело в его внешности. В его большом мускулистом теле, том внимании, которое он уделял ей. Жаль, что она не может с этим справиться.