— Я подожду тебя внизу в баре.
***
Кайл спустился в холл и, кивнув головой метрдотелю, услужливо открывающему стеклянную дверь, проскользнул в лобби.
Теа сидела за крайним столиком. Напряженная прямая спина, гордый поворот головы, она прижимала к животу матерчатый рюкзак, прикрываясь им как щитом, желая спрятаться от назойливых, неодобрительных взглядов посетителей.
Она выделялась на их фоне своей недорогой одеждой и потрепанной обувью. Среди состоятельной публики бара Теа была белой вороной, но продолжала сидеть под «перекрестным огнем» с достоинством королевы.
Кайл сел напротив, закрывая её от навязчивых взглядов. Рядом материализовался официант, подавая меню, но он отпустил его нетерпеливым движением руки, прекрасно понимая, у Теи вряд ли хватит денег оплатить, даже самый скромный завтрак.
Не желая ставить её в неловкую ситуацию, Кайл наклонился и заговорщицки прошептал:
— Не против, если мы позавтракаем в другом месте? — видя её недоумение, он пояснил: — Они так тут сервируют столы, что я каждый раз чувствую себя необразованной деревенщиной, боясь перепутать вилки.
Теа тихо прыснула, и Кайл виновато пожал плечами.
— Как насчет итальянской кухни? — поинтересовалась она.
— Отлично. Я бы не отказался от большой папперони с сыром.
Выйдя в прохладу весеннего утра, Теа смущенно его проинформировала:
— Только ресторан находиться возле Шестой авеню.
— Еще лучше, потом можно прогуляться по парку, давно там не был.
Кайл вскинул руку, ловя такси.
Дорога от шестьдесят второй улицы заняла около двадцати минут. Они вышли возле отеля Централ Парк, перешли дорогу и, завернув за угол, миновали несколько зданий, остановившись у неприметных дверей. Надпись над ними гласила «Пицца из печи у Анджело». Из ресторана раздавались такие аппетитные ароматы, что у Кайла мигом заурчало в животе.
Ему сразу понравилось это место, небольшой светлый зал с тесно поставленными столиками создавал ощущение семейных посиделок. Посетители пытались перекричать друг друга, что только усиливало сходство с огромной итальянской семьей, собравшейся на воскресном обеде и наслаждавшейся с любовью приготовленной едой.
Теа потянула его на второй этаж, где был точно такой же зал, с той лишь разницей, что в жаркие дни дубовые окна от потолка до пола распахивались, впуская в ресторан шум города и создавая иллюзию огромной террасы.
Не успели они занять столик у окна, как к ним подошел невысокий мужчина и, расплывшись в ослепительной улыбке, обнял поднявшуюся к нему на встречу Тею.
— Ciao, come stai, Tea? Давно тебя не видел. Куда пропала?
— И тебе сiao, Маурицио. Как Маура?
— Отлично, хочет с осени возобновить учебу.
Кайл слушал эту непринужденную беседу, чувствуя нарастающее неудовольствие. Разговаривая с этим итальянцем, Теа выглядела расслабленно и естественно, а с ним она была начеку, как будто все время ожидая удара. Он чувствовал жгучую зависть, Кайл хотел, чтобы Теа так же улыбалась, смотря на него.
Его немыслимо поразил этот внезапный инстинкт собственника. Он сам себе удивлялся, еще два месяца назад он и слышать не хотел о Тее Андерсон, одна мысль о ней вызывала в нем приступ дичайшего раздражения, а сейчас его единственное желание — это скинуть руки итальянца с ее талии и обнять девчонку самому.
Тем временем «парочка», наконец-то, обратила на него внимание, и Теа, присев обратно за столик, соизволила его представить:
— Познакомься, Маурицио, это Кайл. Кайл, это Маурицио, он внук владельца.
— У нас тут маленький семейный бизнес. Приятно познакомиться, Кайл, — Маурицио, легонько хлопнул Кайла по плечу и снова обратился к Тее. — Il cuore di Fabio sarà rotto. Il tuo ragazzo è davvero bello*.
Хоть Кайл и вырос в Нью-Йорке, по-итальянски знал только несколько слов, но даже его знаний хватило, чтобы в быстрой речи Маурицио распознать мужское имя «Фабио», а так же слова «парень» и «красавец». Он уже не слушал, что ответила Теа. Настроение стремительно летело к нулю.
Когда, наконец-то, приняв заказ, Маурицио отошел, Кайл, не сдержавшись, с усмешкой поинтересовался:
— Откуда ты знаешь итальянский? Фабио научил?
— Я его понимаю, но почти не говорю. Одно время я работала в студии танцев в итальянском квартале, а они там говорят только на родном языке, — беспечно махнула рукой Теа. — А Фабио итальянский знает, кажется, еще хуже, чем я. Маурицио злится, что младший брат забывает свои корни.