Над столиком повисла неловкая тишина. Кайл пытался подавить вновь вспыхнувшее раздражение, что загадочный красавец итальянец моложе его.
— Как надолго тебя дисквалифицировали? — первой нарушила молчание Теа.
— Три недели. Я пропущу еще одну игру.
— Говорят, в этом году у «Лавин» есть хорошие шансы выйти в финал кубка.
— У нас есть все шансы его выиграть.
Она улыбнулась, соглашаясь с его высказыванием.
У Кайла на языке вертелся вопрос, но он боялся, если спросит у нее, как долго она следит за его игрой, то Теа снова спрячется в свою раковину. Ему этого очень не хотелось, но, черт побери, он не знал о чем говорить. Все его общение с женщинами сводилось к удовлетворению собственных потребностей. Он с ними почти не разговаривал, так как это были либо хоккейные фанатки, желающие попасть в постель к кумиру, либо стриптизерши. Ни те, ни другие не были настроены вести светские беседы, так что все их болтовня сводились к тому: какую еду заказать и куда они поедут: домой или в отель. Кайл боялся в их разговоре с Теей ненароком задеть неловкую тему денег и невольно заставить ее вновь чувствовать себя обязанной.
— Расскажи мне про Дарена, — вдруг попросил он.
— Что ты хочешь узнать?
— Даже не знаю, до недавнего времени я и не предполагал… — Теа непроизвольно вцепилась в вилку, кажется, предчувствуя издевку, Кайл усмехнулся и, перегнувшись через стол, поймал ее пальцы, отбирая ни в чем не повинный столовый прибор. — На кого он похож?
Ей понадобилось несколько секунд, чтобы осмыслить его вопрос. Теа вскинула удивленный взгляд. Они смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока рядом не раздалось деликатное покашливание.
Теа смущенно потупилась, а Кайл мысленно послал все возможные проклятия на голову Маурицио, так не вовремя принесшего заказ; он выпустил её ладошку, которую все это время нежно поглаживал большим пальцем.
В молчании они принялись за еду, которая, надо сказать, была невероятно вкусной. Кайл разлил вино, и Теа, взяв бокал, проговорила:
— Дарен похож на маму. Такой же рыжеволосый и зеленоглазый. А еще летом его осыпает веснушками. Так смешно, — она улыбнулась с такой нежностью, что у Кайла заболело где-то за ребрами. — И главное, ему это идет. Я выгляжу с ними нелепо, а он очаровательно.
— А я не помню у тебя веснушек, — ляпнул он, не подумав.
Теа расхохоталась.
— Ты просто никогда не присматривался. Если забуду намазаться солнцезащитным кремом, моментально становлюсь обсыпанная ими с ног до головы. Знаешь, как меня дразнили из-за этого в школе? Говорили, «Андерсон, ты что, все лето через сито загорала?» — сымитировала Теа писклявый детский голос.
Кайл фыркнул.
— Разве это дразнили? Вот меня до тринадцати лет называли исключительно жирафом. Я был самым высоким и тощим в классе.
— А после тринадцати?
— Да никак. Бейли и все. И в универе или «Эй, ты хоккеист», или просто Кайл. Это уже в «Кайотах» прозвище фанаты придумали. Но парни все равно называют меня по фамилии.
— А у всех в команде есть прозвища? — Теа подцепила вилкой половинку помидора черри и отправила в рот, с интересом посмотрев на него. — И как вы их даете?
Кайл откинулся на спинку стула, сложив руки на груди, и задумался.
— Большинство этих прозвищ дают нам фанаты, вернее фанатки, — Теа понимающе улыбнулась. — Обычно в основе такого «имени» либо отличительная черта внешности, либо особенность игры. Мой друг, Росс Фостер, он тоже нападающий, но более атакующего характера, его прозвали «Костоломом». Стива Тэмпла прозвали «Счастливчиком», потому что этот парень забивает девяносто процентов из тех шайб, что попадают ему в штрафной. Иногда эти голы до смешного абсурдны, но он самый результативный сукин сын, которого я знаю.
— А тебя «Фростом» прозвали из-за внешности или характера? — в голосе Теи сквозило неподдельное любопытство.
— Если честно, то я даже не знаю. Наверное, из-за внешности: светлые волосы, глаза. А ведь могли и сноуменом** обозвать.
— Просто ведро и нос морковкой не сильно сексуально выглядят, — сострила Теа.
— Извращенка, — беззлобно парировал Кайл. — Хотя стоит признаться, в клубе я тебя представлял с заячьими ушками.
Теа задумалась, молчаливо гоняя по тарелке листик салата. Кайл даже вздохнуть боялся. И кто спрашивается дергал его за язык?
Андерсон тем временем подняла взгляд, покусывая нижнюю губу, и ехидно поинтересовалась:
— Только ушки? Без хвостика?
— Какого хвостика? — не понял Кайл, а через мгновение до него дошло.
Он прикрыл глаза рукой, с одной стороны скрываясь от её насмешливого взгляда, а с другой утихомиривая разбушевавшуюся фантазию.