Его движения были скорей автоматическими, чем осознанными. Все мысли крутились вокруг недавнего телефонного разговора с адвокатом.
***
Увидев на экране смартфона имя Артура Морисса, в первые минуты Кайл даже не собирался отвечать. Когда телефон зазвонил вновь, он долго вслушивался в незатейливую мелодию, не понимая, почему так боится поднять трубку. На третьей череде звонков, Кайл нажал ответить.
— Мистер Бейли, доброе утро.
— Здравствуйте, Артур.
— Понимаю, что вы сейчас очень заняты, но решил, что вы должны знать… Вчера вечером Дарен Андерсон умер… Тромб… Похороны назначены на послезавтра. Думал, может, вы захотите… — голос адвоката сошел на нет, Кайл уткнулся взглядом в хромированную поверхность холодильника.
Только через минуту до него дошло, что он так и не произнес ни слова, а Моррис все еще ждет хоть какой-то реакции.
— Передайте Тее мои соболезнования… Но через несколько дней игра… Покидать тренировочный лагерь…
Кайл врал и понимал, что Артур тоже чувствует эту фальшь. Его бы без вопросов отпустили на похороны, все это заняло бы один день, и утром он бы уже вернулся обратно.
Он смотрел на матовый гранит столешницы и не видел его.
Перед мысленным взором открывалось полупустое помещение церкви, пыльный витраж и ряды темных деревянных скамеек. Дубовый гроб, цветы и одинокая фигурка Теи.
И может быть она, где-то в глубине души, ждет, что сейчас откроется дверь, и в церковь зайдет еще один человек…
— Понимаю, — перервал его размышления адвокат. — Есть еще один момент… Мисс Андерсон попросила меня вернуть вам все деньги фонда. Сказала, раз Дарена уже нет, они ей не нужны.
Кайл зло стиснул зубы, сдерживая ругательства. Упрямая девчонка. Захотелось все бросить, примчаться в Нью-Йорк и выбить из Теи всю эту дурь. Фигурально, конечно.
Он сделал несколько глубоких вздохов:
— Передайте Тее, что эти деньги были от чистого сердца. Она имеет на них такие же права, как и ее брат. Пусть делает с ними все, что посчитает нужным, но я их обратно не возьму, — и подумав еще несколько секунд, с нажимом спросил: — Артур вы ведь организовываете похороны? — дождавшись утвердительного ответа, тихо закончил. — Сделайте все, как надо, и пришлите мне чек, я оплачу все расходы. Это меньшее, что я могу сделать.
***
Кайл резко затормозил, чуть не сбив с ног Дарби. Защитник удивленно замер, увидев отсутствующий взгляд центерфорварда.
— Да что с тобой происходит, Бейл? — вопрос тренера застыл над площадкой.
— Мне нужен тайм-аут, — махнув рукой, Кайл проехал до выхода, бросил клюшку со шлемом на скамейку рядом с полотенцем и прошел в туалет.
Выкрутив кран на полную мощность, подставил голову под струю воды. Холод волной прошел по позвоночнику, парализуя тело и отключая голову. Кайл медленно сделала воду теплее; «шоковая терапия» помогла привести мозги в норму.
Подняв голову, он взглянул на себя в зеркало. Всмотрелся в отражение, пытаясь найти ответ.
— Если она мне не позвонила, то не хочет меня видеть? Ведь так?
Отражение молчало, нахмурив брови, в голубых глазах светилась презрительная насмешка. Кайл опустил голову, признавая «проигрыш», а Теа скорей всего, окончательно записала его в отъявленные негодяи: не получив желаемого, то есть ее, он просто самоустранился, откупившись от собственной совести деньгами.
Но ведь это было не так, он банально испугался всего того, что происходило с ним последние недели. Их неожиданная встреча в Hustllere, перевернула его мир с ног на голову.
Пришел, увидел, получил — это был его девиз в отношениях с женщинами. А что они чувствовали, переживали, о чем думали — это были те раздражающие факторы, которые портили всю идеальную картину.
Но с Теей Андерсон все вдруг пошло по другому сценарию. Может, причиной послужило то, что они выросли вместе, он знал ее.
А может, Теа, сама того не ведая, задела что-то в его душе. Ему было хорошо с ней в тот единственный день, который они провели вместе.
Ему хотелось разговаривать с ней, узнавать ее мысли, планы, да просто слушать голос. Ему нравилось наблюдать, как она улыбается, смущается, как подкалывает его.
Он никогда не думал, что такое любовь. Для него это было что-то эфемерное и непонятное. Родители всегда были сдержаны в проявлении своих чувств.
А то, что происходило между Гленом и Ирис, Кайл долгое время предпочитал называть как угодно, но только не любовью. Но может быть та улыбка, что озаряла хмурое лицо отца, и была проявлением чувств. Кайл помнил, как теплел его взгляд, когда Ирис заходила в комнату, как он улыбался, слыша ее смех.
Его, четырнадцатилетнего подростка, это только бесило, но сейчас Кайл понимал, в нем говорила тогда ревность, обида, злость и… любовь. Любовь к отцу, к матери, к их семье и безотчетное, нереальное, наивное желание сохранить тот мир, в котором он вырос и который по дикому стечению обстоятельств в тот момент разваливался на куски.