Владу Дербеневу пророчили славу Павла Буре, а если где-то всплывет его, пусть и отдаленная, связь с мафией, карьера «Тунгусса» закончится в самом начале.
Петр помнил свое обещание, клятву, данную умирающей матери: он никогда не втянет Влада в свои «дела». И он собирался это обещание выполнить, чего бы ему это не стоило.
В конце-концов, он легко найдет девку, моложе и более покладистую, которая за пару сотен баксов с удовольствием раздвинет ноги перед богатым американцем в надежде на красивую жизнь. Эти наивные дурочки из забитых городов необъятной страны, выросшие на фильме «Красотка» и понимающие, что на родине нет никаких шансов устроиться в жизни, добровольно ехали нелегалами в далекую Америку в надежде на лучшую жизнь.
— Можешь забирать свою сестру, никто ее больше не тронет, а ты навсегда забудешь дорогу сюда. Надеюсь у тебя хватить мозгов не пиздеть на каждом углу о произошедшем.
Кайл молча кивнул головой и, развернувшись, вышел из комнаты.
— Какого хуя, Монгол? Почему ты отпустил этого баклана, после всего, что он натворил? — разозлился Андрей.
— Заткнись, шмаровоз. Ты знаешь кто он такой? Его нельзя просто пристрелить, уже через час здесь все будет кишить мусорней, — Петр начал заводиться. — Это тебе не Россия. Тут бабками от ментов не откупишься. Они и так только и ищут повода нас прижать, и ты хочешь так легко дать им такую возможность? — он подошел к Андрею и навис сверху, заставляя того втиснуться в стул. — Или, может, мне слить двадцать лимонов в «унитаз» ради твоего долбанного самолюбия? Давай, скажем людям, что они потеряли свои бабки из-за того, что ты не смог смериться с отказом какой-то алюры?
Парни, переговариваясь, соглашались со словами своего босса, и Андрей, набычившись, молчал, понимая, что сейчас фарт не на его стороне, но ведь можно и отыграться недельки через две-три, но Петр как будто прочитал его мысли:
— И только попробуй полезть к нему или к этой девке, и отвечаю, Соболь, ты пожалеешь, что этот хоккеист сегодня не забил тебя до смерти.
*ежегодное пополнение клубами своих рядов лучшими канадскими, американскими и европейскими юниорами и хоккеистами более старшего возраста.
Так было угодно судьбе
Кайл мерил шагами крохотную кухню, курсируя от окна к холодильнику, периодически поглядывая на часы, что громко тикали, отмеряя неумолимое время.
Они доехали до Гарлема в звенящей тишине, ни Кайл, ни Теа так и не рискнули нарушить то вопросительное молчание, что повисло между ними, а Черрил с Россом всю дорогу усиленно делали вид, что их в машине нет.
Поднявшись в квартиру, Теа мышкой проскользнула в ванну, а Кайл, чтобы хоть как-то отвлечься, направился в кухню. Он долго изучал содержимое морозилки, прикидывая, что лучше приложить к ноющему плечу: замороженную упаковку брокколи или горошек.
Остановив свой выбор на втором варианте, он с наслаждением откинулся на спинку стула, ощущая сиюминутное облегчение. Неплохо было бы еще обработать разбитые костяшки, но Кайл здраво рассудил, что эту боль можно и потерпеть. Сейчас его больше волновал предстоящий разговор с Теей.
— Собирайся, переночуешь в гостинице, — голос Роса разрезал тишину квартиры, выдергивая Кайла из задумчивости.
— С какой это стати? — удивилась Черрил.
— Им надо поговорить, а твое присутствие будет только мешать.
— Послушай, она моя подруга, и я не оставлю ее одну, после всего, что произошло.
Кайл представлял, как миниатюрная блондинка, уперев кулачки в бока, вздернула голову, пытаясь гневно и решительно взирать на двухметрового Фостера с высоты своих «стопятидесятивпрыжкесантиметров». Эта картина заставила его улыбнуться.
— Послушай, «крошка», вариантов два, и в обоих случаях ты уходишь отсюда. В первом добровольно. Во втором я тебя отсюда выношу. Решай.
— Послушай, не знаю, что ты о себе возомнил…
Договорить Черрил не успела, резко взвизгнув.
Кайл выглянул из кухни и успел увидеть, как Росс захлопывал входную дверь. На его плече «мешком» висела Черрил. Ее возмущенные вопли еще долго раздавались на лестнице, но вырваться их «объятий» Фостера ей так и не удалось.
Вернувшись на кухню, он положил подтаявшие овощи обратно в морозилку и кинул взгляд на часы. Прошло уже двадцать минут, и он надеялся, что Андерсон не собирается сидеть в ванной вечно.
В ответ на его немой вопрос скрипнула половица, а затем хлопнула створка шкафа. Теа суетливо перемешалась по спальне, перекладывая какие-то вещи с одного места на другое.
— Теа, — она замерла, подобно испуганному зверьку, и оглянулась.
От резкого движения мокрые пряди взметнулись, и несколько тонких волосков прилипли к щеке, подчеркивая разбитое лицо. Остальные синяки Теа «спрятала» под объемной толстовкой.