— Давайте поедим, а то остынет! — предложил Рефат.
Напряжение, с которым Виктор ожидал продолжения разговора, отступило.
Виктор расслабленно взял в руки нож и вилку. Отрезал кусочек блинной колбаски и положил себе в рот. Знакомый солоноватый вкус «приласкал» язык. Сразу захотелось еще кусочек.
Когда Виктор отрезал третий кусок блинной колбаски, из нее выпало несколько красных икринок.
Виктор замер, глядя на блины. Он вдруг понял, что это такие же блины с красной икрой — последняя еда Броницкого.
Посмотрел вопросительно на Рефата — тот сидел неподвижно и улыбался Виктору своими светло-зелеными глазами.
— Мы с Ивиным и Броницким ужинали в гостинице двадцатого мая, — через минуту произнес Рефат. — Вы совершенно правы — именно в буфете на пятом этаже.
Запоминайте, что я скажу дальше, вам будет очень полезно знать. При том условии, которое вы приняли, — никому об этом ни слова. Броницкий был нашим другом. Он помогал нам и когда был в штабе, а еще больше, когда стал работать в президентском аппарате. Он должен был остановить вторую поставку украинских танков в Пакистан, но пароход ушел… Вы были в доме, где жил Ивин. Этажом выше Ивина для Броницкого уже была готова квартира. Через пару недель он бы уже переехал в Москву на ПМЖ. Двадцатого вечером мы как раз обговаривали его будущее. Он ушел около полуночи. Из моего номера мы вызвали по телефону такси.
Он должен был по дороге домой заехать на пять минут к своему коллеге. Я помню, он назвал диспетчеру маршрут — от гостиницы на Бастионную, потом на Суворова.
Мы сами потом попробовали разыскать этого коллегу, но опоздали. Несчастный случай. Поломка газовой колонки. Квартира наполнилась газом, а он не заметил и захотел прикурить. Все сгорело вместе с хозяином. Правда, мы узнали, что это только официальная версия. На самом деле коллегу взорвали самодельной миной, подложив ее под кресло, к которому он был привязан. Думаю, что этот коллега и был организатором или, может быть, всего лишь исполнителем убийства. Конечно, для того, чтобы отправить Броницкого в полет на дирижабле, нужна была помощь.
Может, в этом деле он сам лично и не участвовал. Кто знает?! Но, во всяком случае, его уже похоронили. Остались еще одни похороны и дело будет сдано в архив.
— Чьи похороны? — спросил Виктор.
— Того, кто подложил мину под кресло… Классический вариант — отрезаются два первых звена цепочки и после этого уже ничего никогда не узнаешь.
— А те, кто привязали труп к дирижаблю? — Виктор проницательно посмотрел на Рефата.
— Это, скорее всего, были люди «штатные». Контролеры. Один или два. Если их найдешь и припрешь к стенке — они все равно покажут пальцем на второго покойника. Их и убирать нет смысла — себе дороже. Ладно, давайте перекусим.
Виктор положил себе на тарелку еще парочку блинов с икрой. «Просто Юра» подлил ему вина. Себе — водки. Рефату — сока.
Ночная тишина этого заповедного уголка Подмосковья подступила вплотную к круглому столу, стоявшему на освещенной мягким светом веранде. Где-то крикнула ночная птица.
«Просто Юра» залпом выпил свою стопку водки и потянулся за балыком.
Виктор жевал кусочек лина и думал. Рассказ Рефата произвел на него впечатление. Да и сам Рефат производил впечатление человека, который врать не будет. Видно, он находился уже в том положении, когда самому даже профессионально врать было необязательно — для этого существовали подчиненные.
То, что Рефат принимал Виктора за эсбэушника, тому даже нравилось. Людям нравится, когда их «преувеличивают» в чужих глазах. «А может, я уже на самом деле эсбэушник, мне только пока не сообщают об этом?» — подумал Виктор.
Вспомнил о Диме Ракине, своем бывшем коллеге, перешедшем в спецотдел "Ф". Ведь это именно он порекомендовал передать дело Броницкого Виктору. А что такое спецотдел "Ф"? Тайна, покрытая мраком. Когда Дима сдавал дела. Крыса — Леонид Иваныч Крысько, вечный майор — проговорился, что Дима теперь будет «связывать порванные ниточки». Отдел по координации действий. Каких и чьих? Скорее всего, эсбэущных и эм-вэдистских. И о взрыве на Бастионной Виктор ничего не слышал, хотя это их район.
— Вы стрелять любите? — неожиданно спросил Рефат. Вопрос прозвучал как предложение, и Виктор оглянулся на неподвижные березки за верандой. Он просто не смог представить себе, что сейчас в этой тишине могут прозвучать выстрелы.
— Люблю…
— Тогда пойдемте, — Рефат встал из-за стола. Виктор удивленно посмотрел на него.
— У нас здесь рядом тир, — объяснил, улыбнувшись, Рефат.
Скрипнул деревянный порожек дома, и они втроем прошли метров сто по тропинке, освещенной редкими, притворявшимися деревьями фонарями. Остановились перед одноэтажным кирпичным домиком — слишком маленьким для тира.
«Просто Юра» открыл ключом железную дверь, прошел вперед и включил внутри свет. За железной дверью начинались ступеньки вниз.
Внизу оказался длинный туннель-тир шириной в три метра и длиной метров в тридцать. «Просто Юра», ставший теперь ключником, открыл оружейный сейф и отошел в сторону.
Рефат передал Виктору спортивный длинноствольный пистолет-мелкашку. Взял в руки такой же.
— Давай режим «ночь», — скомандовал Юре. Тот подошел к ящичку управления, висевшему на стене. Открыл деревянную дверцу, нажал там что-то.
Они сразу окунулись в темноту. Виктора словно парализовало на мгновение от неожиданности. Подземная темнота была совершенно непроницаема, в отличие от ночной. Все замерли.
Конец туннеля осветился на две секунды неярким красным светом. Тут же рядом прозвучал выстрел. Стрелял Рефат.
— Следующий — ваш, — сказал он в темноте. Виктор понял. Поднял пистолет.
Приготовился. Красная лампочка зажглась в другом месте туннеля. Виктор спешил и выстрелил почти не целясь. Да ведь и прицеливаться не было времени.
Лампочка погасла сразу после выстрела. Потом снова стрелял Рефат. Выстрелы были негромкими, глухими.
— Если хотите, — раздался в темноте голос Рефата, — можем пострелять из чего-то более серьезного. Только предупреждаю — уши будут болеть.
— Нет, спасибо…
«Просто Юра» включил свет, и Виктор пошел вслед за Ре-фатом к мишеням, висевшим под углом вдоль стен в конце тира.
Рефат остановился перед первой слева, оценивая свой выстрел.
Виктор подошел к следующей. Он уже понял систему — мишени освещались по очереди и, соответственно, каждая вторая мишень была его. И каждая вторая мишень оказалась чистой. Ни одного попадания. Виктору стало стыдно. Но он никогда еще не стрелял в этом режиме. В милицейском тире он стрелял регулярно — на скорость, на меткость… И был, в общем-то, неплохим стрелком.
Посмотрел на мишени Рефата. Попадания колебались от пятерки до девятки. Он ни разу не промазал. Но он и не пил.
Свалив вину на вино, Виктор успокоился.
Вернулись к оружейному сейфу. «Просто Юра» положил на место пистолеты-мелкашки.
— Ну что, к столу? — спросил Рефат. — Или уже хотите спать?
Спать Виктору хотелось, но еще больше хотелось узнать что-нибудь еще о деле Броницкого.
— К столу, — сказал он.
Снова нежный свет освещал веранду. У Виктора еще не пропал аппетит и он снова принялся за салат из помидоров.
— У вас, наверно, накопились вопросы. Не стесняйтесь, — сказал Рефат.
— А зачем вы хотели перевезти труп Броницкого в Россию? — сразу выпалил Виктор то, что уже несколько минут крутилось на языке.
— Мы не хотели, — спокойно ответил Рефат. — Это как раз один из эпизодов, в котором пока что для меня полностью отсутствует логика. Разве что организаторы хотели еще раз показать пальцем в сторону Москвы — вот, мол, чья это работа.
Виктор вспомнил про отрезанный у трупа палец. Спрашивать о пальце сейчас не имело смысла, тем более что Рефат отрицал свое участие в попытке вывоза покойного Броницкого.
— А что это был за самолет? — спросил Рефат.
— «Ан-26», грузовой, «Авиалинии Беларуси».
— Нет, это я уже знаю. Что за груз там был?