Торопов выпрямился и рывком выдвинул ящик стола. Вынул фотографию сестры, вгляделся в ее глаза, в которых сейчас, казалось, стыло осуждение. «Ты станешь врачом, чтобы искупить, — сказала она в ту страшную ночь. — Ты будешь спасать жизни, а не отнимать». А ему было всего тринадцать лет, и он уже был убийцей. Но чувствовал себя богом, который решает, кому и как умереть. Так могла ли его жизнь в итоге сложиться по-другому?
…Заманить на скалу Жанку-бухгалтершу, дочь начальника шахты, было просто. Илья подкараулил ее на речке, куда бабы ходили полоскать белье, соврал, что на утесе лежит незнакомый человек с переломанными ногами. Жанка поверила, побежала наверх, не ожидая зла от тринадцатилетнего подростка — и даже не вспомнив, что отец Ильи Торопова за год до этого погиб под завалом той самой шахты, за безопасность в которой отвечал ее отец. Когда Илья столкнул Жанку с края скалы, она лишь коротко вскрикнула, замахала руками, как подрезанными крыльями. А потом лежала с вывернутой вбок головой на нагромождении облизанных речкой валунов, и ее темная коса змеилась в воде, как живая.
Никто даже не догадался, что Илья был там. Ведь после потери кормильца семья Тороповых — мама, да Илья с Надюшей — уже полгода жила в родной маминой деревне, расположенной за двадцать километров от шахтерского поселка. Пришлось уехать, потому что начальник шахты не только обставил обвал как несчастный случай, но и выжил их из квартиры, которую когда-то дали отцу как новоприбывшему на шахту инженеру.
На новом месте не складывалось: тётка Рита привыкла считать родительский дом своим, и родную сестру с детьми изживала всеми способами. Пришлось переехать на окраину, в ничейную развалюху с чадящей печкой и подполом, который по весне заливало водой. Но кое-как обустроились: маму взяли работать в совхоз, Илья пошел в новую школу, а Надюшка по окончании восьмилетки уехала учиться в Москву. Хотела стать кондитером, готовить торты «Ленинградский» и «Птичье молоко», плести по шоколаду белоснежные кремовые кружева, дышать запахами ванили и свежих бисквитов... Об этой своей мечте все уши им прожужжала, и уезжала радостная — а мама с Ильей радовались за нее.
Ему тогда казалось, что самое страшное позади. Конечно, Илья скучал и по отцу, и по прежней жизни. Но мама помогала пережить всё это, говорила, что он теперь в семье главный, единственный мужчина. Илья старался, дом подлатывал по мере сил, дрова колол, огород копал, мама нахвалиться не могла. И всё, наверное, выправилось бы. И жизнь его сложилась бы совсем по-другому…
Если бы не погибла мама.
Во время урагана рухнул столб возле коровника, электрический провод лопнул — и ужалил ее, сразу насмерть. После похорон полумертвого от боли Илью забрала к себе тётка Рита. Надюшке поклялась, что сироту обижать не будет, и та вернулась в город почти со спокойным сердцем. Илье, конечно, хорошей жизни не было, но он не жаловался сестре. Он вообще мало с кем разговаривал в то время, но вот думал… думал очень много. О том, что говорили в деревне: будто председательша совхоза пустила на столбы для электричества гнилое дерево — а из нового, поступившего для этих целей, баню себе отгрохала. Что муж ее, электрик, всё это дело покрывал. И что господь их, нелюдей, накажет — но в это Илья не верил. Знал уже, что начальник шахты до сих пор как сыр в масле катается, и не наказал его ни бог, ни суд, за отца Ильи.
Тогда-то он и решил, что если богу всё равно, человек наказывать должен. И по весне сперва с Жанкой разделался. А в сентябре с председательшиным мужем — да и с ней заодно. Месяц до этого в кустах напротив их дома просиживал, наблюдал, как живут, какие привычки имеют. И однажды, после их очередной ссоры по поводу мужниного запоя, подобрал выброшенную ею за ворота бутылку из-под водки. Она-то голыми руками бросала, а Илья бережно бутылку взял, через тряпицу — знал уже про отпечатки пальцев. Оставалось только перелить в нее водку из тёткиных запасов, да крысиного яда от души добавить. И подсунуть бутылку электрику в сапог, а пачку с ядом на председательшино крыльцо. Та взяла находку в руки — вот и готов второй комплект отпечатков. Так что села председательша после мужниной смерти на восемь лет, как отравительница. И никто бы не узнал, что Илья здесь замешан… Но когда председательшу арестовали, тётка Рита всё поняла. Ведь пачку с ядом, которую Илья у нее стянул, хранила в особом месте — а теперь там было пусто. Да и знала тётка, как Илья ненавидит председательшу за материнскую смерть.