— Ты в него влюблена, — заключила Селеста Роко.
— Так говорят планеты? — рассмеялась Индиана.
— Так говорю я.
— Не то чтобы влюблена, но меня влечет к нему. Это чудесный друг, но о любви лучше не думать, все у него слишком сложно. Да и у меня, Селеста, по правде говоря, тоже все непросто.
— Если ты прибилась к нему только затем, чтобы забыть Алана Келлера, ты разобьешь сердце хорошему парню.
— С ним случилось много скверного, он весь состоит из угрызений совести, вины, агрессии, страшных воспоминаний, кошмаров. Да, Райан с собой не в ладу.
— Каков он в постели?
— Хорош, но мог бы быть много лучше. По сравнению с Аланом любому мужчине чего-то недостает.
— Недостает? — изумилась Роко.
— Это не то, что ты подумала! Я хочу сказать, Алан знает меня, умеет со мной обращаться, он романтичен, полон фантазии, изыскан.
— Всему этому можно научиться. У твоего Миллера есть чувство юмора?
— Более-менее.
— Жаль, Индиана. Этому как раз научиться нельзя.
Они выпили по две чашки чая и решили, что некоторые моменты можно прояснить, сравнив гороскопы Индианы и Миллера. Прежде чем проводить Индиану к выходу, Селеста дала ей адрес монаха, который чистит карму.
Раз в год Аманда вторгалась на кухню с намерением более серьезным, нежели согреть в микроволновке чашку какао, и принималась готовить на день рождения бабушки Энкарнасьон слоеный торт со сгущенным молоком, настоящую калорийную бомбу из яичных желтков, сливочного масла и сахара. То был ее единственный кулинарный проект, хотя на самом деле каторжный труд выпадал на долю Элсы Домингес, которая месила тесто, раскатывала тонкие коржи и выпекала их в духовке. Аманда только кипятила в кастрюле четыре банки сгущенного молока, промазывала слои и втыкала свечки.
Энкарнасьон Мартин, которая до сих пор красила губы алой помадой, а волосы — черной краской, вот уже с десяток лет неизменно отмечала пятидесятипятилетие. Это означало, что старшего сына она родила в девять лет, но кому нужны такие жалкие подсчеты. Мать Энкарнасьон тоже потеряла счет годам, время не брало прабабку, стройную, как тополь, с тугим узлом волос и орлиными зеницами, способными провидеть будущее. День рождения Энкарнасьон всегда справляли в последнюю субботу февраля, устраивая бурное веселье в «Локо Латино», заведении, где танцевали сальсу и самбу: дискотеку закрывали для публики, принимая только гостей семейства Мартин. Кульминацией праздника было появление группы старых марьячи, которые когда-то играли в оркестре Хосе Мануэля Мартина, давно усопшего супруга. Энкарнасьон плясала, пока хоть один кавалер оставался на ногах, а прабабка со своего высокого трона следила, чтобы никто, даже хлебнув лишку, не выходил за рамки приличий. Все почитали ее, ведь фабрика по производству тортилий, основанная ею в 1972 году, принесла благополучие семье и верный заработок нескольким поколениям иммигрантов из Мексики и Центральной Америки.
Монументальный неприступный торт со сгущенкой весил четыре килограмма (плюс поднос), его хватало на девяносто человек, если разрезать на прозрачные ломтики, и он мог храниться несколько месяцев в замороженном виде. Донья Энкарнасьон его принимала, рассыпаясь в похвалах, хотя она и не ела сладкого: ведь то был подарок от любимой внучки, света ее очей, ангела ее жизни, сокровища ее старости, как она в припадке воодушевления называла девочку. Она часто забывала имена шестерых внуков-мальчишек, но хранила локоны Аманды и ее молочные зубы. Ничто так не радовало почтенную матрону, как видеть вокруг себя семерых внучат, сыновей и дочерей с их женами и мужьями, включая Индиану и также Блейка Джексона, к которому она питала тайную слабость: он был единственным мужчиной, способным заменить Хосе Мануэля Мартина в ее вдовьем сердце, но, к несчастью, они состояли в кумовстве. Кровосмешение это или просто грех — она не могла решить. Зато строго-настрого запретила сыну Бобу приводить какую-либо из вертихвосток, с которыми он путался, потому что перед Богом он все еще был женат на Индиане и всегда будет женат, разве что получит разрешение на развод из Ватикана. «Ты почему без Полячки?» — шепотом съязвила Аманда, когда отец появился в «Локо Латино».
Парад мексиканской кухни, не испорченной североамериканским влиянием, начался рано, и в полночь гости все еще ели и плясали. Аманда, скучая среди двоюродных братьев, неисправимых дикарей, вытащила отца с танцплощадки и деда из-за стола и отвела обоих в сторонку.
— Мы, игроки в «Потрошителя», сильно продвинулись в расследовании, папа, — сообщила она.