Игра в «Потрошителя»

— Аманда, что это за новая причуда?

— Никакая не причуда. Игра в «Потрошителя» основана на одной из тайн в истории преступлений: Джек Потрошитель, легендарный убийца женщин, орудовал в бедных кварталах Лондона в тысяча восемьсот восемьдесят восьмом году. Существует больше сотни теорий по поводу личности Потрошителя, подозревают даже члена королевской семьи.

— Какое отношение это имеет ко мне? — осведомился отец, весь в поту от текилы и танцев.

— Никакого. Я хочу поговорить с тобой не о Джеке, а о Потрошителе из Сан-Франциско. Мы, игроки, понемногу распутываем дело — что ты на это скажешь?

— Ничего хорошего, Аманда, я уже тебя предупреждал. Эти дела касаются убойного отдела.

— Но твой убойный ничего не делает, папа! Тут орудует серийный убийца, поверь мне, — настаивала на своем Аманда: все зимние каникулы, целую неделю, она пристально изучала информацию, скопившуюся в архиве, и ежедневно выходила на связь с игроками.

— Какие у тебя доказательства, потрошительница ты моя?

— Посмотри, сколько совпадений: пять убийств — Эд Стейтон, Майкл и Дорис Константе, Ричард Эштон и Рэйчел Розен, все в Сан-Франциско, ни в одном случае нет следов борьбы, преступник вошел без взлома, то есть он имел доступ в дома, умел открывать замки разных типов и, возможно, был знаком с жертвами, по крайней мере знал их привычки. Он долго планировал, доводил до совершенства каждое из убийств. В каждом случае приносил с собой орудие преступления, что указывает на преднамеренность: пистолет и бейсбольную биту, два шприца с героином, тайзер или даже два и рыболовную леску.

— Откуда ты узнала про леску?

— Из предварительного отчета о вскрытии Рэйчел Розен, который прочел Кейбл. Он также прочел отчет Ингрид Данн об Эде Стейтоне, охраннике, которого застрелили в школе, помнишь?

— Еще бы не помнить, — буркнул инспектор.

— Знаешь, почему он не защищался, почему получил пулю в голову, стоя на коленях?

— Нет, но ты-то, уж наверное, знаешь.

— Мы, игроки в «Потрошителя», думаем, что убийца использовал тот же тайзер, которым убил Ричарда Эштона. Он парализовал Стейтона зарядом, тот упал на колени, а убийца застрелил его, не дав прийти в себя.

— Отлично, дочка, — невольно похвалил старший инспектор.

— Сколько времени длится парализующий эффект тайзера? — спросила Аманда.

— Когда как. Для громилы типа Стейтона — три-четыре минуты.

— Более чем достаточно, чтобы его прикончить. Стейтон был в сознании?

— Да, хотя вряд ли ясно соображал. А что?

— Так, ничего… Абата, наш психолог, уверена, что убийца всегда оставляет время, чтобы поговорить с жертвами. Ему, думает Абата, нужно сказать им что-то важное. Как тебе это, папа?

— Возможно, она права. Ни одну из жертв он не ударил сзади, застигнув врасплох.

— Рукоятку биты он засунул в… сам знаешь куда только после смерти Стейтона. Это очень важно, папа: это еще одна общая черта всех преступлений. Убийца не мучил свои жертвы при жизни, он профанировал трупы: Стейтона пронзил бейсбольной битой; супругам Константе паяльником поставил клеймо, как скотине; Эштона украсил свастикой, а Розен повесил, как преступницу.

— Не торопись с выводами, вскрытие Розен еще не закончено.

— Недостает каких-то деталей, но это уже известно. Между преступлениями есть различия, но черты сходства указывают на одного преступника. На профанацию post mortem обратил внимание Кейбл. — Аманда щегольнула латинским термином, который вычитала в детективах.

— Кейбл — это я, — пояснил дед. — Как сказала Аманда, в намерения убийцы не входило мучить жертвы, он хотел оставить послание.

— Ты знаешь точное время смерти Рэйчел Розен? — спросила Аманда у отца.

— Труп провисел дня два, она наверняка умерла ночью во вторник, но точного времени мы не знаем.

— Похоже, все преступления были совершены около полуночи. Мы, игроки в «Потрошителя», выясняем, были ли подобные случаи за последние десять лет.

— Почему именно такой срок? — удивился инспектор.

— Какой-нибудь срок нужно назначить, папа. По мнению Шерлока Холмса — я имею в виду моего друга из игры, не героя сэра Артура Конан Дойла, — будет напрасной тратой времени изучать старые дела, ведь если речь идет о серийном убийце, как мы думаем, и его профиль совпадает с обычным, ему меньше тридцати пяти лет.

— Нет уверенности в том, что это так, но даже если вы и правы, случаи нетипичные. Между жертвами нет ничего общего, — заметил инспектор.

— Я уверена, что есть. Вместо того чтобы расследовать дела по отдельности, папа, попробуй поискать какие-то общие черты, что-то, что соединяло бы всех убитых. Это дало бы нам мотив. Определение мотива — первый шаг в любом расследовании, а здесь, очевидно, речь не идет о деньгах, как обычно бывает.