— Попросил прощения, помог дойти до кресла, налил воды. На буфете стояла бутылка воды рядом с бутылкой виски.
Келлер утер нос рукавом, взял стакан и поставил его на столик рядом с креслом, а потом вторично указал Миллеру на дверь, добавив, что Индиане незачем знать об этом вульгарном эпизоде. По словам Миллера, на этом все и кончилось, он вернулся в грузовичок и отправился обратно в Сан-Франциско, но почувствовал, что совершенно вымотался, к тому же начало моросить, отблески фар на мокрой дороге слепили его — забыл надеть контактные линзы, какие всегда носил, — и решил, что благоразумнее будет немного отдохнуть на обочине. «Я нездоров, Педро. Раньше я сохранял хладнокровие под пулеметным огнем, а теперь пятиминутная стычка доводит меня до мигрени», — признался Миллер. Добавил, что съехал с дороги, остановил грузовичок, расположился на заднем сиденье и почти мгновенно заснул. Проснулся через несколько часов, когда небо, покрытое облаками, начинало светлеть и Аттила, которому давно пора было прогуляться, осторожно скребся в дверь. Он дал псу возможность задрать лапу под парой-тройкой кустов, доехал до первого «Макдоналдса», открытого в такой час, купил Аттиле гамбургер, позавтракал сам и поехал в свой лофт, где застал Аларкона.
— Я не убивал его, Педро.
— Если бы я думал иначе, меня бы здесь не было. Ты оставил море следов, включая отпечатки пальцев на звонке, стакане, бутылке с водой и кто знает, где еще.
— Мне нечего было скрывать — зачем же стал бы я думать о треклятых следах? Если не считать разбитого носа, Келлер чувствовал себя превосходно, когда я оставил его.
— Нелегко будет убедить в этом полицию.
— Не стану и пытаться. Боб Мартин меня ненавидит, это чувство взаимно, ничто не доставит ему большего удовольствия, чем обвинить меня в смерти Келлера, а если повезет, то и в остальных недавних убийствах. Он знает, что мы с Индианой друзья, и подозревает, что мы были любовниками. Когда мы встречаемся, возникает такое напряжение, что в воздухе искры проскакивают; мы иногда пересекаемся в тире, его раздражает, что я стреляю лучше, но больше всего бесит то, что его дочь ко мне привязана. Аманда, которая на дух не выносила ни одного из ухажеров матери, была счастлива, когда узнала, что мы сошлись. Боб Мартин не может мне этого простить.
— Что ты собираешься делать?
— Разберусь с этим делом по-свойски, как всегда. Найду убийцу Келлера до того, как Мартин посадит меня в тюрьму и закроет дело. Я должен исчезнуть.
— Ты с ума сошел? Сбежать — значит признать себя виновным: лучше давай поищем хорошего адвоката.
— Я не уеду далеко. Мне нужна твоя помощь. У нас в запасе всего несколько часов — очень скоро мои следы обнаружат и явятся сюда за мной. Я должен перенести все содержимое моих компьютеров на флешку и отформатировать жесткие диски: это первое, что они конфискуют, а информация сверхсекретная. Придется повозиться.
Он попросил друга, чтобы тот тем временем достал ему катер с каютой и мощным мотором, но не покупал у производителя, который, если с ним расплатиться наличными, может что-то заподозрить и сообщить в полицию; пусть это будет подержанное судно в хорошем состоянии. Еще нужен запас горючего в канистрах на несколько дней и два новых мобильника: его собственный вышел из строя, а Аларкону тоже нужен сотовый для общения исключительно с ним.
«Морской котик» открыл сейф, встроенный в стену, и вынул несколько пачек купюр, связку кредитных карточек и водительских прав. Он протянул уругвайцу пятнадцать тысяч долларов в купюрах по сотне в пачке, скрепленной резинкой.
— Боже правый! Я так всегда и думал: ты — шпион, — восторженно присвистнул Аларкон.
— Я трачу мало, а платят мне хорошо.
— ЦРУ или Арабские Эмираты?
— Те и другие.
— Ты богат? — поинтересовался Аларкон.
— Нет. И не хочу. В этом сейфе — почти все, что у меня есть. Деньги никогда не интересовали меня, Педро, в этом мы с Индианой похожи. Боюсь, если мы сойдемся, то в конце концов превратимся в пару нищих.
— Что же тогда интересует тебя?
— Приключения. Я хочу, чтобы ты забрал все, что есть в этом сейфе, пока полиция не конфисковала. У нас будут расходы. Если со мной что-то случится, остаток отдашь Индиане, хорошо?
— И думать забудь. Я присвою себе все, и никто не догадается. И потом, эти деньги — грязные или фальшивые.
— Спасибо, Педро, я знаю, что на тебя можно положиться.
— Если с тобой что-то случится, Райан, то только из-за твоего самомнения. У тебя нет чувства реальности, ты себя считаешь суперменом. Ага! Вижу, у тебя пять паспортов с разными именами и твоей фотографией, — заметил Аларкон, пролистав стопку документов.