В следующие несколько часов старший инспектор убедился, что найти Ли Гэлеспи не легче, чем Кэрол Андеруотер. Фернвуды, как и Анжелика Ларсон, не имели о нем известий с 2006 года. В этом году Ли вложил половину страховки в полуразрушенный дом на улице Кастро, за четыре месяца отремонтировал его и продал паре «голубых», получив больше ста тысяч долларов прибыли. В последней открытке на Рождество он сообщал, что поедет попытать счастья в Коста-Рику. Однако в иммиграционной службе не был зарегистрирован паспорт на его имя. Они смогли отследить лицензию на проведение строительных работ и инспекцию зданий, выданную в 2004 году и все еще действующую, но не нашли ни одного контракта, подписанного Гэлеспи, если не считать дома на улице Кастро.
Ты согласишься со мной, Индиана, что родители — не те, кто тебя зачал, а те, кто воспитал. Меня воспитала Мэрион Гэлеспи, она была мне единственной матерью. Те, другие, Шерон и Джо Фаркаш, никогда не вели себя как мать и отец, из-за преступной небрежности этой пары бродяг-алкоголиков умерла моя маленькая сестренка, а меня они били так, что если бы не Мэрион Гэлеспи, которая спасла меня, то забили бы до смерти. Я искал их, пока не нашел, а потом стал ждать. Связался с ними в прошлом году, когда подготовил все для исполнения моей миссии. Тогда и явился к ним. Видела бы ты, как они обрадовались встрече с потерянным сыном! Они и не подозревали о том, какой сюрприз я им приготовил.
Каким зверем надо быть, чтобы избивать ребенка? Ты — мать, Индиана, ты знаешь, какую любовь, какое стремление защитить внушают дети, это биологический инстинкт, только такие выродки, как Фаркаши, мучают своих детей. И раз уж речь зашла о детях, могу поздравить тебя: Аманда — очень умная девочка, я говорю это с восхищением и уважением. У нее аналитический ум, как и у меня. Ей нравится, когда ее интеллекту бросают вызов — мне тоже. Я не боюсь Боба Мартина и его людей, они бездарны, как все полицейские, раскрывают одно убийство из трех, да и это не означает, что арестован и осужден истинный виновник. Полицию легче обвести вокруг пальца, чем твою дочь.
Поясняю: я не вписываюсь в профиль психопата, куда меня пытаются втиснуть. Я — человек разумный, культурный, воспитанный; читаю книги, усваиваю информацию, учусь. Эту миссию я планировал долгие годы, а завершив ее, вернусь к нормальной жизни далеко отсюда. На самом деле миссия должна была бы завершиться в феврале казнью Рэйчел Розен, последней осужденной из списка, но ты мне спутала планы, и я была вынуждена убрать с дороги Алана Келлера. Решение было принято в последнюю минуту, не было времени подготовиться так же тщательно, как в остальных случаях. В идеале твой любовник должен был умереть в Сан-Франциско, точно в назначенный час. Если ты хочешь знать, почему ему выпало умереть, отвечу: ты сама виновата, он умер потому, что ты вернулась к нему. Месяцами мне приходилось выслушивать твою болтовню про Келлера, потом про Миллера; от этих твоих запутанных чувств и интимных признаний меня тошнило, но я их крепко-накрепко запоминала, они должны были сослужить свою службу. Ты из тех бабенок, которые не могут без мужика: едва покончив с Келлером, бросилась в объятия Миллера. Ты меня полностью разочаровала, Индиана, ты отвратительна мне.
Чтобы ты снова стала свободной, умереть должен был солдат, но его спасло то, что ты его бросила без объяснения причин. Могла бы уж сказать ему правду. Почему ты не сказала ему, что беременна от Келлера? Что ты планировала — аборт? Ты ведь знала, что Келлер не хотел детей. Или ты думала убедить Миллера, что ребенок — его? Не думаю, чтобы ты все ему выложила начистоту, но мне кажется, что это его не оттолкнуло бы; он заботился бы о чужом ребенке, с его-то комплексом героя.
Зная тебя, Индиана, предполагаю, что ты решила воспитывать ребенка в одиночку, как тебе советовал отец. Только два человека были в курсе: твой отец и я, и ни один не мог предвидеть реакцию Келлера. Когда Келлер сделал тебе предложение в кафе «Россини», он ничего не знал о беременности, ты сама это только что обнаружила. Когда через два дня ты сообщила ему, мужик прослезился, осознав, что станет отцом, ведь он думал, что этого с ним уже никогда не случится. Это было как чудо. Он тебя уговорил принять кольцо. Представляю, что за гротескная сцена!