Весна ощущалась и в безоблачном дне, и в разноцветье рынка, по которому сновала толпа, легко одетая и празднично настроенная, покупая фрукты, овощи, цветы, мясо, хлеб и готовую еду. У входа стояла девушка в длинном крестьянском платье, с меннонитским платком на голове: она пела ангельским голоском и продавала диски со своими песнями; в сотне метров от нее публику услаждал ансамбль боливийских музыкантов, в традиционной одежде, с инструментами, привезенными с Кордильер.
В полдень Педро Аларкон, в шортах, сандалиях и соломенной шляпе, подошел к белому навесу, под которым Дениза Уэст торговала продуктами с птичьего двора и изделиями своей кухни. Детектив из убойного отдела, уже несколько дней следивший за Педро, скинул пиджак и обмахивался листовкой в защиту окружающей среды, которую ему кто-то вручил. С расстояния в несколько метров, затесавшись в толпу, он наблюдал, как уругваец покупает яйца и флиртует с торговкой, женщиной зрелой и привлекательной, одетой как лесоруб, с седой косой, отброшенной на спину, но не заметил, как тот передал ей ключ от своей машины. Потом, весь в поту, детектив последовал дальше за Педро Аларконом в его прогулке от прилавка к прилавку: здесь он покупал морковку, там — пучок петрушки, и все с удручающей неспешностью. Полицейский не знал, что тем временем Дениза Уэст пошла на стоянку, извлекла пакет из машины Педро и положила его к себе в грузовик. Детектив не удивился, когда Педро, покидая рынок, подошел попрощаться с дамой, которую так старательно обхаживал, и не уловил момента, когда уругваец забрал обратно свой ключ.
Дениза Уэст рано свернула торговлю, сложила навес, забросила пожитки в грузовик и поехала по направлению, которое указал Педро Аларкон, к устью реки Петалумы, по пустынной заболоченной местности, прорезанной каналами. Она не сразу нашла нужное место, потому что искала что-то вроде магазина принадлежностей для подводной охоты, а перед ней предстал ветхий домишко, на первый взгляд заброшенный. Она остановила тяжелый грузовик прямо в грязи, не решаясь ехать дальше из страха завязнуть окончательно. Несколько раз надавила на клаксон, и, словно по волшебству, совсем рядом с окошком появился бородатый старик с ружьем. Он прокричал что-то невнятное, целясь в нее, но Дениза проделала такой путь не для того, чтобы отступать перед первым же препятствием. Она открыла дверь, выбралась с некоторым трудом из-за ломоты в костях и, уперев руки в боки, пошла прямо на старикана.
— Опустите ружье, мистер, если не хотите, чтобы я у вас его отобрала. Педро Аларкон предупредил вас, что я приеду. Я — Дениза Уэст.
— Что же вы сразу не сказали? — проворчал старик.
— Сейчас говорю.
— Вы привезли мне, что надо?
Она передала старику конверт, который вручил ей Педро Аларкон, тот медленно пересчитал купюры, остался доволен и, вложив два пальца в рот, пронзительно свистнул. Через пару минут явились два молодца с большими холщовыми сумками, которые без особых церемоний забросили в кузов грузовика. Как Дениза и боялась, грузовик завяз, и старикан с парнями не посмели отказаться, когда женщина потребовала, чтобы они толкали машину.
Дениза приехала домой вечером, когда Райан Миллер уже тщательно приготовил свое снаряжение, как он это делал перед каждым заданием, когда служил в спецназе. Он был по-прежнему уверен в себе, хотя не мог рассчитывать ни на побратимов из шестого взвода, ни на разнообразное оружие более чем сорока видов, которое было тогда в его распоряжении. Он наизусть выучил план помещений Вайнхейвена. После землетрясения 1906 года эта давильня возникла в Пойнт-Молейте, где тогда жили несколько китайских семей, занимавшихся ловлей креветок; китайцев выгнали. Гроздья свозили с виноградников Калифорнии на больших баркасах, их обрабатывало более четырехсот постоянных рабочих, на предприятии производилось полмиллиона галлонов вина в месяц для удовлетворения огромного спроса всей страны. Производство резко прекратилось в 1919 году, с запретом алкоголя в Соединенных Штатах, который действовал тринадцать лет. Больше двадцати лет здание пустовало, потом военно-морской флот превратил его в свою базу, план которой Миллер раздобыл без всяких затруднений.
Они с Денизой выгрузили из кузова две холщовые сумки и раскрыли их во внутреннем дворе; в первой находился каркас, а во второй — оболочка для байдарки Клеппера, которая напрямую происходит от эскимосских каяков, но вместо деревянного остова имеет гибкую арматуру из алюминия и пластика, а вместо тюленьей шкуры покрыта непромокаемой тканью. Нет ничего столь бесшумного, легкого и практичного, как этот Клеппер, идеально подходящий для плана Миллера, который и раньше, служа в спецназе, часто использовал такую лодку в водах куда более бурных, чем воды залива.