Главный инспектор Боб Мартин прибыл около одиннадцати, когда улицу уже оцепили, в сопровождении судебно-медицинского эксперта Ингрид Данн и фотографа из убойного отдела. Мартин надел резиновые перчатки и вместе с врачом поднялся в спальню Константе. Первое впечатление, какое возникло у него, когда он увидел эту пару в постели, было то, что речь идет о двойном самоубийстве, но следовало дождаться вердикта доктора Данн, которая со всей возможной тщательностью осмотрела тела, не передвигая их. Фотограф занялся своим делом, а тем временем прибыли и прочие члены группы; затем врач велела поднять наверх носилки, уложить тела и отвезти парочку в морг. Место преступления оставалось в ведении полиции, но трупы принадлежали только ей.
Дорис и Майкл, весьма уважаемые в округе, были активными членами Методистской церкви, и в их доме часто проходили собрания Анонимных алкоголиков. За неделю до роковой ночи Майкл отметил с друзьями четырнадцатую годовщину трезвости, устроив у себя во дворе вечеринку с гамбургерами и сосисками, которые орошались фруктовым пуншем. Похоже, Майкл поссорился с кем-то из гостей, но ничего серьезного не произошло.
Супруги Константе, бездетные, в 1991 году получили лицензию на временную опеку над детьми-сиротами или подростками, состоящими в группе риска, которых к ним определяли в судебном порядке. С ними и сейчас жили трое детей разного возраста, но в ночь преступления, 10 ноября, супруги остались одни, потому что служба защиты детей забрала их на четырехдневную экскурсию к озеру Тахо. В доме царил беспорядок, было грязно; присутствие детей выдавали горы нестираного белья, груда обуви в прихожей, разбросанные повсюду игрушки, неубранные постели. В холодильнике обнаружились замороженные пиццы и гамбургеры, лимонад, молоко, яйца и закупоренная бутылка с неизвестной жидкостью.
Вскрытие показало, что Дорис, сорока семи лет, и Майкл, сорока восьми, умерли от передозировки героина, который вкололи в шею; после смерти им на ягодицах выжгли клеймо.
Через десять минут Блейка Джексона снова разбудил телефонный звонок.
— Сыщик, у меня к тебе вопрос, — заявила внучка.
— Аманда, с меня довольно! Не хочу я больше быть твоим сыщиком! — заорал дед.
За этими словами последовала гробовая тишина.
— Аманда? — позвал дед через несколько секунд.
— Да? — раздался в трубке дрожащий голосок.
— Я пошутил. Какой у тебя вопрос?
— Объясни, что за ожоги у них на заднице?
— Метки обнаружили в морге, когда сняли одежду с трупов, — проговорил дед. — Я забыл упомянуть в моих записках, что в ванной нашли два использованных шприца со следами героина и маленький бутановый паяльник, которым, очевидно, и были нанесены ожоги: нигде никаких отпечатков.
— Забыл упомянуть? Да ведь это самое главное!
— Я собирался написать и об этом тоже, но отвлекся и забыл. Мне кажется, что эти предметы были оставлены специально, как бы в насмешку, аккуратно разложены на подносе и прикрыты белой салфеткой.
— Спасибо, Кейбл.
— Спокойной ночи, начальник.
— Спокойной ночи. Больше звонить не буду, спи крепко.
Каждую ночь с Аланом Келлером Индиана предвкушала, словно юная невеста, хотя в их отношениях уже установилась рутина, не сулящая особых неожиданностей, и они занимались любовью в заданном ритме, как пожилые супруги. Четыре года вместе: в самом деле старые. Они хорошо друг друга знали, любили друг друга не спеша, находили время, чтобы посмеяться, поесть и поговорить. Келлер считал, что они занимаются любовью плавно, без резких движений, как прадедушка с прабабушкой; Индиана считала, что они довольно развратные прабабушка с прадедушкой. Жаловаться было не на что: попробовав разные трюки, обычные в порнографической индустрии, после чего у него разболелась спина, а у нее вконец испортилось настроение, перебрав почти все, что могла им предложить здоровая фантазия без привлечения третьих лиц или животных, они мало-помалу сократили репертуар до четырех общепринятых позиций. Внутри оных имелись кое-какие вариации, но немногочисленные; осуществляли они все это в отеле «Фэрмонт», раз или два в неделю, в зависимости от потребностей тела.
Дожидаясь, пока им в номер принесут устрицы и копченую лососину, Индиана рассказывала Алану Келлеру о плачевном положении Кэрол Андеруотер и бесстыжих комментариях Дэнни Д’Анджело. Келлер был с ним знаком, поскольку иногда ждал Индиану в кафе «Россини», а еще потому, что в прошлом году Дэнни торжественно облевал его новенький «лексус», когда Келлер отвозил его — по просьбе Индианы — в больницу скорой помощи. Пришлось несколько раз вымыть машину, чтобы оттерлись пятна и исчезла вонь.