Игроки в «Потрошителя», включая Кейбла, хотя он и был всего лишь скромным сыщиком, исполнявшим приказания хозяйки, и не имел права голоса в игре, договорились встретиться в скайпе и в назначенный час уселись перед экранами, готовые повиноваться кубику и картам модератора. Было восемь часов вечера для Аманды и Кейбла в Сан-Франциско и для Шерлока Холмса в Рино, одиннадцать — для сэра Эдмунда Паддингтона в Нью-Джерси и Абаты в Монреале и пять часов вечера следующего дня для Эсмеральды, которая жила в будущем, в Новой Зеландии. Вначале они общались только по Интернету, в приватном чате, но, когда принялись расследовать преступления, предложенные Амандой Мартин, решили устроить обсуждение по видео. Все так привыкли к персонажам, которых каждый для себя создал, что всякий раз, когда на экранах возникали лица, ребята в изумлении, молча разглядывали друг друга. Трудно было узнать бойкую цыганочку Эсмеральду в мальчике, прикованном к инвалидному креслу; чернокожий парнишка в бейсбольной кепке нисколько не походил на знаменитого детектива, созданного Конан Дойлом, как и худющий, прыщавый подросток, страдающий агорафобией, — на полковника из бывших английских колоний. Только девочка из Монреаля, чей организм отторгал пищу, соответствовала образу Абаты, ясновидящей: кожа да кости, бесплотный дух. Ребята по очереди поздоровались с распорядительницей и наперебой стали жаловаться по поводу прошлого сеанса: дело Эда Стейтона почти что не сдвинулось с мертвой точки.
— Поглядим, что нового мы узнали о «деле с битой не в том месте», а потом уже поговорим о супругах Константе, — предложила Аманда. — По словам моего отца, Эд Стейтон не защищался: нет ни следов борьбы, ни синяков на теле.
— Это может означать, что он знал убийцу, — изрек Шерлок Холмс.
— Но это не объясняет, почему Стейтон стоял на коленях или сидел, когда ему выстрелили в голову, — возразила распорядительница.
— Откуда нам это известно? — спросила Эсмеральда.
— Пуля вошла под соответствующим углом. Выстрел был произведен с близкого расстояния, сантиметров в сорок; пуля застряла в черепе, выходного отверстия нет. Оружие — полуавтоматический пистолет небольшого калибра.
— Такие очень распространены: они компактны, их легко спрятать в кармане или в дамской сумочке; несерьезное оружие. Закоренелые преступники обычно используют что-то более летальное, — вступил полковник Паддингтон.
— Так-то оно так, но этот преступник убил Стейтона из такого пистолета. Потом положил поперек гимнастического коня… и сделал с бейсбольной битой известно что.
— Не так-то легко было спустить с трупа штаны и поднять его на коня. Стейтон был высоким, плотным. Зачем убийца это сделал? — спросила Эсмеральда.
— Послание, ключ, предупреждение, — прошептала Абата.
— Бита — распространенное оружие. По статистике, она часто применяется при домашнем насилии, — заметил полковник Паддингтон, щеголяя выделанным британским акцентом.
— Почему убийца принес биту с собой, а не использовал какую-нибудь из тех, что имелись в школе? — настаивала Эсмеральда.
— Он не знал, есть ли в спортзале биты, и прихватил свою, — предположила Абата.
— Это указывает на связь убийцы с Арканзасом, или же речь идет о какой-то особой бите, — вступил Шерлок Холмс.
— Можно мне сказать? — вмешался Кейбл.
— Давай, — разрешила распорядительница.
— Бита была обычная, алюминиевая, восемьдесят сантиметров в длину, такими играют старшеклассники от четырнадцати до шестнадцати лет. Легкая, крепкая, прочная.
— Тайна бейсбольной биты… — прошептала Абата. — Чувствую, что убийца выбрал ее из сентиментальных побуждений.
— Ха-ха! Хорошенькая сентиментальность! — рассмеялся сэр Эдмунд Паддингтон.
— Никто не занимается содомией из сентиментальности, — проговорил Шерлок Холмс: он один не прибегал к эвфемизмам.