— Окажешь мне честь, но лучше поищи какую-нибудь другую, в Африке или Азии: в Уругвае никогда ничего не происходит.
— Вот и хорошо, тем легче. Часть презентации — интервью с выходцем из этой страны, можно по видео. Вы могли бы его дать?
Они обменялись телефонами и электронными адресами и договорились встретиться в конце февраля или начале марта, чтобы заснять интервью. В половине восьмого этого полного событий утра друзья доставили девочку к двери колледжа. На прощание она робко поцеловала в щеку того и другого, закинула за спину рюкзак и пошла, понурив голову, еле волоча ноги.
Тайной, которую Алан Келлер наиболее ревниво хранил, была эректильная дисфункция: с молодых лет он страдал ею, испытывал постоянные унижения, вынужден бывал избегать близости как с женщинами, привлекавшими его, из страха потерпеть фиаско, так и с проститутками, поскольку их опытность либо угнетала его, либо раздражала. Со своим психиатром он годами исследовал эдипов комплекс, пока обоим не надоело твердить одно и то же и они не перешли на другие темы. Взамен он решил как можно глубже постичь женскую чувственность и научиться тому, что ему должны были бы преподать в школе, если бы образовательные программы меньше внимания уделяли размножению мух и больше занимались человеком, как он любил говорить. Келлер научился заниматься любовью, не особо полагаясь на эрекцию, заменяя тонкостью обращения недостаток потенции. Позже, когда он приобрел уже славу соблазнителя, появилась виагра, и проблема потеряла свою остроту. Ему шел уже пятьдесят первый год, когда Индиана ворвалась в его жизнь, словно весенний ветер, унося прочь последние остатки неуверенности в себе. Неделю за неделей Келлер встречался с ней, ограничиваясь медленными, томными поцелуями, с похвальным терпением готовя почву, пока Индиана, устав от столь долгих преамбул, не схватила его за руку и не потащила, решительно и без лишних слов, к себе в постель, пружинный матрас на четырех ножках под нелепым шелковым балдахином с колокольчиками.
Индиана жила в квартирке, устроенной над гаражом при отцовском доме, в районе Потреро-Хилл, который никогда не считался модным, неподалеку от аптеки, где Блейк Джексон трудился вот уже двадцать девять лет. Она могла доехать на велосипеде до своей клиники почти по ровной местности — за исключением одного холма, — а это в Сан-Франциско большое преимущество. Пешком, быстрым шагом, можно было дойти за час; доехать на велосипеде — за двадцать минут, не больше. В ее квартиру можно было попасть двумя путями: из дома Блейка, по винтовой лестнице, и с улицы, откуда вели крутые ветхие ступеньки, скользкие зимой: каждый год отец собирался их заменить. Квартира состояла из двух порядочного размера комнат, балкона, небольшой ванной и встроенной кухни. Жилище это скорее напоминало мастерскую или, как шутили домашние, пещеру колдуньи: кроме кровати, ванной и кухоньки, вся свободная площадь использовалась для различных поделок и для материалов ароматерапии. В тот день, когда Индиана затащила Келлера в постель, они были совсем одни — Аманда оставалась в интернате, а Блейк играл в сквош, как всегда по средам. Не следовало опасаться, что он вернется рано, поскольку после игры аптекарь всегда ходил с друзьями развлекаться в какую-то немецкую забегаловку, где они ели свинину с капустой и пили пиво до тех пор, пока их не выставляли вон на рассвете.
Келлер не захватил с собой волшебной голубой пилюли, но после пятиминутного пребывания в этой постели у него закружилась голова от смеси ароматических масел, и он уже ни о чем не думал. Просто отдался на милость молодой, всем довольной женщины, которая чудесным образом возбудила его без каких бы то ни было лекарственных средств, только смехом и шалостями. Без сомнений, без боязни покорно следовал туда, куда ей угодно было его повести, а в конце прогулки вернулся в реальный мир, исполнившись благодарности. И Индиана, которая могла сравнивать, поскольку у нее бывали и другие любовники, тоже осталась благодарна: этот единственный больше старался удовлетворить ее, чем доставить удовольствие себе. С тех пор Индиана искала встреч с Келлером, звонила ему, всячески подстрекала, возбуждала и поддразнивала, назначала свидания в «Фэрмонте», нахваливала его и ублажала.
Келлер никогда не замечал в ней никакой фальши, никаких задних мыслей. Индиана вела себя непосредственно, казалась влюбленной, пылкой, веселой. Было легко любить ее; тем не менее Келлер старался не слишком к ней привязываться, ведь он считал себя в этой жизни прохожим, праздным путешественником, ни во что не вникающим глубоко, кроме искусства, которое обещало некую неизменность. У него и раньше были любовные связи, но ничего серьезного до встречи с Индианой, единственной женщиной, которой удалось надолго привлечь этого эстета. Он был убежден, что их любовь длится только потому, что отделена от повседневного существования. Индиана довольствовалась малым, и такое бескорыстие его устраивало, хотя и казалось подозрительным; он полагал, что человеческие отношения — тот же денежный обмен: самый оборотистый остается в выигрыше. Уже четыре года они встречались, но не заговаривали о будущем, и хотя Келлер не имел намерения жениться, его обижало, что Индиана не поднимает этот вопрос, ведь он считал себя завидной партией для любой женщины, тем более небогатой. Существовала проблема разницы в возрасте, но немало знакомых Келлера, тоже пятидесятилетних, жили с женщинами, которые были моложе на двадцать лет. Единственное, чего потребовала Индиана с самого начала, с первой незабываемой ночи под индийским балдахином, была верность.