Вот уже пятнадцать лет ей не приходилось терзаться из-за измены. Будучи замужем за Бобом Мартином, она терпела его подростковое легкомыслие, банки из-под пива на полу, дружков, развалившихся перед телевизором и громко топающих, и решилась на развод только тогда, когда невозможно стало закрывать глаза на его интрижки. Через три года после того, как они разошлись, Боб все еще просил дать ему второй шанс, но Индиана потеряла к нему доверие. В последующие годы она пережила несколько любовных приключений, которые закончились без обид: ни один из тех, других мужчин не обманул ее и не бросил. Когда чувства остывали, она находила деликатный способ отдалиться. Может, Алан Миллер и не был идеальным спутником жизни, о чем твердили ей и дочь, и бывший муж, и Райан Миллер, но до сих пор Индиана не сомневалась в его верности, которая для нее составляла основу их отношений. Цветная вклейка в журнале — два листка глянцевой бумаги — доказывала, что она заблуждалась.
Чтобы лечить тела других людей, Индиана научилась познавать свое; умея настроиться на одну волну с пациентами, она постигала и саму себя. Алан Келлер говорил, что она сообщается с миром через чувства и эмоции, живет в эпоху до изобретения телефона, в какой-то магической вселенной, полагаясь на человеческую доброту; права была Селеста Роко, утверждавшая, что в предыдущем воплощении Индиана была дельфином и в следующем опять вернется в море: твердая почва не для нее, у нее отсутствует ген предусмотрительности. К этому добавлялись годы духовных исканий, в течение которых она еще больше оторвалась от материального, освободила и ум, и сердце. Но когда Индиана увидела в журнале фотографии Алана Келлера и Женевьевы ван Хут, ничто не смягчило удара.
Она поднялась в свою квартиру, включила отопление и легла в постель, в темноте наблюдая за своими чувствами, налаживая правильное дыхание и призывая ци, космическую энергию, которую она во время сеансов старалась передавать пациентам, а также прану, силу, поддерживающую жизнь, представляющую собой одну из ипостасей богини Шакти, ее покровительницы. Но на сердце кошки скребли. Индиана долго плакала, только после полуночи усталость одолела ее, и она на несколько часов забылась беспокойным сном.
После ночи, полной мучительных сновидений, которые она не могла вспомнить, Индиана проснулась рано. Чтобы успокоиться, втерла в запястья несколько капель померанцевого масла — выжимки из цветков апельсинового дерева, и спустилась к отцу на кухню, приготовить мятный чай с медом и приложить лед к распухшим векам. Индиана чувствовала себя совсем разбитой, но после чашки чая и двадцати минут медитации ум прояснился, и она могла уже несколько отстраненно оценивать положение вещей. Не без основания считая, что подобное просветление долго не продлится, Индиана решила действовать, не дожидаясь нового прилива эмоций: позвонила Алану Келлеру и назначила встречу на час дня в парке Пресидио, на их любимой скамейке. Утро провела без драм, погруженная в работу, в полдень закрыла кабинет, зашла в кафе к Дэнни д’Анджело выпить чашечку капучино и поехала в парк на велосипеде. Приехала на десять минут раньше, уселась на скамейку и стала ждать с журналом на коленях. Успокаивающее действие мятного чая и померанцевого масла окончательно сошло на нет.
Алан Келлер явился в назначенный час, радостно улыбаясь: ведь она снова позвала его, как в счастливые времена их любви, когда желание властно заявляло о себе, вопреки обычной сдержанности. Убежденный в том, что его тактика изумить возлюбленную путешествием в Индию имела успех, Келлер уселся рядом, шутливо приобнял ее, но Индиана отодвинулась и передала ему журнал. Келлеру не нужно было его открывать, он знал, о чем говорится в статье, и это до сего времени его ничуть не волновало, ибо возможность того, что журнал попадет в руки Индианы, была минимальной. «Полагаю, ты не приняла всерьез эти хохмы, Инди. Я считал тебя умницей, не разочаровывай меня», — проговорил он небрежно. Ничего хуже он придумать не мог.
Следующие полчаса он пытался убедить Индиану в том, что они с Женевьевой ван Хут всего лишь друзья, они познакомились, когда Келлер защищал в Брюсселе диссертацию по истории искусства, и поддерживали знакомство из обоюдной выгоды: он вводил Женевьеву в труднодоступные круги высшего общества, а она поддерживала его в финансовом мире и давала советы относительно инвестиций; но они никогда и думать не думали о женитьбе, такие слухи смехотворны, что за нелепая мысль. Потом стал описывать нынешние денежные затруднения, а Индиана слушала его, застыв в каменном молчании, ведь ей приходилось считать доллары, а не сотни и тысячи, как ему.