Не все хозяева боевых собак были закоренелыми преступниками: молодые безработные афроамериканцы, иммигранты из Латинской Америки или Азии порой пытались заработать на жизнь, подготовив чемпиона. Чтобы включить в программу боев новичка, нужно было вложить триста долларов, но когда пес показывал себя, победив нескольких противников, хозяин получал деньги за каждый бой и к тому же зарабатывал на ставках. «Спорт», как называли это подпольное развлечение, был настолько кровавым, что журналистку чуть не стошнило, когда Петра показала ей видео и фотографии издыхающих собак, искусанных, с вываливающимися кишками.
Уго Домингес и еще один его ровесник завели многообещающего пса весом сорок пять килограммов, помесь ротвейлера, кормили только сырым мясом, не подпускали ни к другим собакам, ни к людям, в качестве тренировки заставляли бегать часами, пока он не падал замертво; дразнили его, провоцируя нападение; доводили до неистовства, пичкая наркотиками и вводя жгучий перец в задний проход. Чем больше собаку мучили, тем яростнее она сражалась. Хозяева отправлялись в самые бедные кварталы Окленда и Ричмонда, где было полно бродячих псов, привязывали к дереву суку в течке, ждали, пока, привлеченные запахом, набегут уличные кобели, потом ловили их сетью, запихивали в багажник и отвозили к ротвейлеру для тренировки.
В этот понедельник праздновали годовщину Джорджа Вашингтона, который родился в феврале 1732 года, а заодно с ним чествовали и других президентов Соединенных Штатов: в магазинах предоставлялись скидки, всюду развевались флаги, по радио и телевидению передавали патриотические программы, в парках для детей устраивали веселые игры. День выдался облачный, стемнело рано, и в половине восьмого вечера, когда Боб Мартин присоединился к облаве, организованной полицейскими из Сан-Рафаэля, мрак уже был непроглядным. Петра Хорр с подругой-журналисткой и фотографом ехала впритык за вереницей из пяти машин: три принадлежали полиции Сан-Рафаэля, две — полиции Сан-Франциско; весь караван бесшумно, с потушенными фарами вступил в промышленную зону, пустынную в такой час.
Перед старым складом стройматериалов, который не использовался уже несколько лет, вдоль тротуара были припаркованы машины: Боб Мартин сразу понял, что его информатор передал верные сведения. Своими успехами в карьере инспектор был в значительной степени обязан стукачам; работать без них было бы очень трудно, поэтому Боб защищал их и всячески пестовал. По его приказу два офицера записали номера машин, которые позже будут пробиты по базе данных; другие по-тихому окружили склад, перекрыв возможные выходы; Мартин лично возглавил атакующую группу.
Кто-то забил тревогу, послышались крики по-испански, люди тотчас же бросились к выходам целой толпой, превосходящей полицию и численностью, и силой; было среди множества мужчин и несколько молодых женщин, которые визжали, царапались и брыкались. В считаные секунды фары патрульных машин зажглись, улица огласилась командами, ругательствами, даже отдельными выстрелами в воздух. В ход пошли дубинки. Задержали с дюжину мужчин и пять женщин, остальным удалось удрать.
В ангаре, где до сих пор еще громоздились кирпичи и гнутые рельсы, среди табачного дыма, оглушительного лая и запаха пота, была устроена импровизированная арена, три на три метра; барьер из досок высотой где-то метр двадцать ограждал публику от разъяренных животных. Чтобы лапы у собак не скользили, пол на арене был покрыт обыкновенной ворсистой тканью, пропитанной кровью, как и деревянная обшивка. В клетках или на цепи сидели собаки, которые еще не бились, а в дальнем конце склада испускали последний вздох побежденные. Боб Мартин подключил Общество защиты животных: у входа стояла машина, и два ветеринара готовы были прийти на помощь по первому зову.