– Она хочет... чтобы ею командовали, – выдохнула я, и мой голос звучал хрипло и прерывисто. – Чтобы кто-то сильный взял на себя ответственность. Чтобы он приказал ей забыть. Обо всем. О прошлом, о страхах, о необходимости всегда быть начеку... Чтобы он заставил ее чувствовать только тело... Только здесь и сейчас.
Я услышала, как он тихо выдохнул, и этот звук был похож на стон. Казалось, матовое стекло вот-вот раскалится от накала страсти, витающей в воздухе.
– Ложись на диван, Гроза, – его голос прозвучал как властный, не терпящий возражений шепот, который проникал прямо под кожу. – Сейчас же. Руки над головой. Закрой глаза. И дыши. Только дыши. Я хочу слышать каждый твой вдох. Каждый выдох. Я хочу, чтобы ты сосредоточилась только на звуке моего голоса и на том, что происходит с твоим телом.
Я, не раздумывая, соскользнула на прохладный диван, ощущая, как сердце колотится где-то в горле. Я закинула руки за голову, закрыла глаза, и мир сузился до темноты под веками и до его голоса, который лился на меня, как горячий мед.
– Теперь представь, что это мои пальцы медленно скользят по твоим рукам... от запястий к плечам... – его слова были такими четкими и выразительными, что я действительно почувствовала призрачное прикосновение на своей коже, и по телу побежали мурашки. – Они раздвигают бретельки твоего платья... обнажая шею... Ты вздрагиваешь?
– Да... – прошептала я, и собственный голос показался мне чужим, полным покорности и желания. – Я чувствую...
– Молчи. Просто чувствуй, – оборвал он меня, и его голос был пропитан властью, которая заставляла сжаться все внутри. – Моя ладонь лежит на твоей груди. Я чувствую, как бешено бьется твое сердце. Оно стучит в такт моему. Теперь моя рука медленно движется вниз... по твоему животу...
Я застонала, не в силах сдержаться. Мои бедра сами собой приподнялись, ища несуществующее прикосновение. Я была вся в огне, каждое его слово разжигало внутри меня пожар, который я сама же и начала.
– Ты вся горишь, Гроза, – его голос стал тише, но от этого еще более пронзительным. – И эта влажность на твоей коже... это мой язык. Я медленно веду им вниз... к тому месту, где пульсирует вся твоя плоть... Ты уже мокрая от одного моего голоса, не так ли?
– Да... – снова выдохнула я, уже почти не контролируя себя. – Пожалуйста...
– Пожалуйста, что? – он намеренно заставил меня просить, и в его тоне сквозила жестокая, сладостная власть. – Скажи это. Скажи, чего ты хочешь.
– Я хочу... чтобы ты коснулся меня... там... – мне было трудно говорить, мысли путались, тело трепетало от каждого произнесенного им слова. – Языком... пальцами... Я не знаю... просто коснись...
– Когда-нибудь, – пообещал он, и в его голосе прозвучала улыбка, от которой по спине пробежал новый разряд мурашек. – Когда-нибудь я это сделаю, но не сегодня. Сегодня ты должна запомнить это ожидание. Запомнить, какого это – хотеть и не получать. Какого это – полностью отдаться голосу в темноте. А теперь... коснись себя сама. Но медленно. Очень медленно. Как если бы это были мои пальцы.
Моя рука, будто повинуясь его воле, сама опустилась между ног. Пальцы нашли влажную ткань, и я застонала громче, проводя по ней круги, точно следуя его незримому руководству.
– Вот так... – его голос стал хриплым, и я поняла, что он тоже возбужден, что эта игра действует на нас обоих. – Теперь представь, что это мой член вместо твоих пальцев... Твердый... Горячий... Он входит в тебя медленно... заполняя тебя полностью...
Я закричала, когда оргазм накатил на меня внезапно и мощно, сотрясая все тело. Я лежала на диване дрожа, слыша лишь собственное прерывистое дыхание и его тихое, ровное дыхание в динамике.
Свет погас, не дав мне прийти в себя. Сеанс был окончен.
Я лежала в полной темноте, все еще чувствуя спазмы в низу живота и осознавая с ужасом и восторгом, что граница между расследованием и личной вовлеченностью была не просто пересечена. Она была стерта в пыль. И я уже не знала, кто кого ведет в этой игре, и где она закончится.
Глава 8
Лев
Я вышел из клуба в половину одиннадцатого, чувствуя непривычную тяжесть в груди – не физическую, а какую-то внутреннюю, словно что-то сдвинулось с места и теперь требовало немедленного решения. Третий сеанс с Грозой закончился иначе, чем два предыдущих. На этот раз она не пыталась играть роль, не надевала маски – она просто была собой, уязвимой, настоящей, и ее реакция на мой голос, на каждое мое слово была настолько искренней, что я почувствовал, как граница между игрой и реальностью начала размываться.