Что я делаю? Иду в квартиру к незнакомому мужчине, который явно не тот, за кого себя выдает, и который знает, кто я такая. Который, возможно, опасен.
Но лифт уже остановился на третьем этаже, двери открылись, и я шагнула в коридор. Тишина. Мягкий ковер под ногами глушил шаги. Квартира 3Б – крайняя справа. Дверь приоткрыта, из щели пробивается теплый свет.
Я остановилась перед дверью, подняла руку, чтобы нажать на звонок, но так и замерла. Не могу. Не могу переступить эту черту.
И тут дверь открылась сама.
Он стоял передо мной – высокий, широкоплечий, в темной футболке и джинсах, босиком. Волосы слегка растрепаны, лицо спокойное, почти безэмоциональное. Но глаза. Эти серые глаза смотрели так, будто видели меня насквозь, до самых потаенных уголков души.
– Ты знал, – вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
– С самого начала, – его голос. Этот проклятый голос, который довел меня до оргазма через стеклянную стену. Теперь он звучал совсем рядом, обволакивал, проникал под кожу. – Входи, Виктория. Или ты предпочитаешь, чтобы я называл тебя Грозой?
Услышать свое настоящее имя из его губ было как удар под дых. Я шагнула внутрь, и дверь закрылась за моей спиной.
Квартира была просторной, в стиле лофт – высокие потолки, открытая планировка, панорамные окна, из которых открывался вид на ночной город. Минимум мебели, все строгое, функциональное. Никаких личных вещей, фотографий, ничего, что могло бы рассказать о хозяине.
Он прошел в гостиную и сел в кресло у окна, жестом пригласив меня присесть на диван напротив. Я осталась стоять.
– Как давно ты знаешь? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем я себя чувствовала.
– С первой нашей встречи. Твой голос невозможно забыть, если хоть раз слышал по телевизору. Виктория Горелова, журналистка-разоблачительница. «Цепной пес», как тебя называют.
Я сжала кулаки. Значит, все это время он играл со мной. Все три сеанса, все эти слова, этот контроль, это... то, что он заставлял меня чувствовать. Все было игрой.
– И что, решил посмеяться? – язвительно бросила я. – Поразвлекаться с наивной журналисткой, которая думала, что ведет расследование?
– Нет, – он покачал головой, и в его глазах мелькнуло что-то вроде сожаления. – Я хотел понять, зачем ты пришла, что ты ищешь. Дать тебе шанс быть честной.
– Честной? – я засмеялась, но смех вышел нервным, истеричным. – Ты хочешь честности? После того, как сам все это время лгал?
– Я не лгал. Я просто не называл свое имя. Как и ты.
Он был прав, и это бесило еще сильнее.
– Ладно, – я скрестила руки на груди. – Хочешь честности? Я действительно журналистка. Я действительно пришла в клуб по заданию. Мне нужна была информация.
– О чем?
– О том, что там происходит. О людях, которые туда ходят. О тех, кто... – я запнулась.
– О тех, кто что? – его голос был спокойным, но я услышала в нем стальную нотку. Но, не дождавшись от меня ответа, продолжил:
– Ладно, хватит, – он поднялся с кресла. – Разговора явно не получится, раз ты снова лжешь. Я думал, мы сможем поговорить как взрослые люди, но, видимо, ошибся. – он направился к двери. – Можешь идти, Виктория.
– Что?! – я развернулась к нему. – То есть ты сначала вызываешь меня сюда, а теперь выгоняешь?
– Я не собираюсь играть в эти игры. Если хочешь поговорить по-настоящему – оставайся. Если нет – уходи. Дверь открыта.
Что-то во мне сломалось. Вся накопившаяся за эти недели злость, страх, неуверенность – все вырвалось наружу разом.
– Хочешь правду?! – закричала я. – Вот тебе правда! Ваш клуб – это прикрытие для сексуального насилия! Вы заманиваете туда женщин, ломаете их психологически, выкачиваете деньги, держите на крючке! Вы превращаете успешных, умных людей в зависимых марионеток, которые не могут без ваших... ваших игр! – я задыхалась, но продолжала. – Мне дали задание разоблачить вас. Найти доказательства. Вытащить на свет все, что вы там творите. И я это сделаю! Даже если ты знаешь, кто я!
Тишина повисла в воздухе, давящая и тяжелая. Он стоял у двери, глядя на меня с абсолютно непроницаемым лицом, а потом медленно вернулся в гостиную и снова сел в кресло.
– Закончила? – спросил он спокойно.
Я кивнула, чувствуя, как щеки горят.
– Хорошо. Теперь ответь на несколько вопросов. Ты была в клубе три раза. Ты видела что-то, что подтверждает твои слова о насилии?