Она встала и прошлась по кабинету, ее каблуки отстукивали по паркету четкий, неумолимый ритм.
– Я дала тебе шанс, когда другие боялись к тебе подойти. Я сделала из тебя звезду, а теперь ты рискуешь всем, что мы построили, из-за какой-то… сентиментальной глупости, из-за внезапно проснувшейся потребности в личной драме. Я не могу этого допустить.
Она остановилась напротив меня, и в ее глазах уже не было ни усталости, ни сомнений – только холодная, каменная решимость.
– У тебя есть ровно сутки, Виктория Горелова. Двадцать четыре часа. Завтра в это время на моем столе лежит готовая, выверенная, разгромная статья о клубе «Тонкая грань». Со всеми необходимыми фактами, выводами и, если повезет, хотя бы одним именем или доказательством. В противном случае, – она сделала театральную паузу, – твоя карьера в этом издании, а я приложу все усилия, чтобы и в любом другом приличном медиа в этом городе, будет закончена. Я представлю тебя как журналистку, которая провалила задание, утратила объективность и, возможно, даже была скомпрометирована объектом своего расследования. Ты станешь изгоем. Ты понимаешь меня?
Я понимала. Я понимала абсолютно все. Это был не ультиматум, это был смертный приговор моей старой жизни, произнесенный четким, ледяным голосом. Третьего не дано. Либо я предаю Льва, Диму, тот хрупкий мост понимания, который начала строить, и возвращаюсь в свое безопасное, одинокое, беспощадное амплуа «цепного пса». Либо я теряю все, что составляло смысл моей жизни последние десять лет.
Я медленно поднялась с кресла. Ноги держали, но все внутри дрожало мелкой, предательской дрожью.
– Понятно, – сказала я, и мой голос, к моему собственному удивлению, прозвучал тихо, но ровно. – Двадцать четыре часа.
Я вышла из ее кабинета, не оглядываясь, и этот короткий путь по коридору к своему столу показался мне дорогой на эшафот. Я собрала свои вещи – несколько безделушек, кружку, блокнот, – ощущая на себе тяжелые, полные недоумения и любопытства взгляды коллег. Я не принадлежала им больше. Я даже не принадлежала себе. Я стояла на краю пропасти, и земля под ногами осыпалась в темноту, унося с собой все мои прежние уверенности.
Глава 15
Вика
Осознание того, что у меня в запасе всего лишь сутки, обрушилось на меня не как взрыв, а как медленное, неумолимое затопление холодной водой, которая сантиметр за сантиметром поднималась от ступней к горлу, вытесняя воздух и заставляя сердце биться с бешеной, панической частотой. Я вышла из здания редакции, яркий дневной свет, заливавший тротуар, показался мне издевательски неестественным, как декорация к спектаклю, в котором я больше не знала своей роли, а городской гул машин и голосов превратился в сплошной, давящий на виски белый шум. Я шла, не разбирая направления, просто двигаясь прочь от эпицентра катастрофы, чувствуя, как в кармане пальто безжизненно лежит телефон, и каждая клетка тела требовала набрать его номер, услышать тот низкий, выверенный голос, который один только и мог сейчас стать якорем в этом нарастающем шторме. Я сжимала пальцы в кулаки, зная, что этот звонок будет признанием полного поражения, криком о помощи, который я не была готова издать, потому что помощь эта неизбежно втянет и его в водоворот моих проблем, от которых я сама, своей волей и своими ошибками, не сумела уклониться.
Оказавшись в маленьком, полупустом сквере, затерянном между бизнес-центрами, села на холодную лавочку и, наконец, достала телефон – не для того чтобы звонить, а чтобы в отчаянии листать пустые заметки, в которых должны были быть факты, а были лишь обрывки фраз, напоминающие о сеансах в той темной комнате, о его дыхании за стеклом, о том, как мое собственное тело предавалось голосу незнакомца с пугающей, стыдной готовностью. Фактов не было. Не было ни одного свидетельства преступления, только свидетельства моего личного падения, моего поражения не как журналиста, а как человека, позволившего вывести себя из равновесия. И именно в этот момент отчаяния, когда казалось, что все пути отрезаны, телефон сам завибрировал в руке – не звонок, а сообщение с неизвестного номера, короткое и емкое, как приказ:
«Через час. Кофейня «Бриз» на Патриарших. Приходи одна. Обсудим твою статью. Предложение будет выгодным».