Я услышал, как он выдохнул. Не вздох удивления, а скорее вздох понимания.
– Она назвалась «Грозой», – продолжил я. – Пыталась играть роль неуверенной новенькой, ищущей эмоциональной разрядки, но я ее раскусил почти сразу. Она не ищет исцеления и не ищет приключений. Она пришла с заданием. Я уверен в этом на девяносто восемь процентов.
– Ты говорил с ней? – спросил он тихо.
– Да. Я был ее... партнером сегодня. И я видел – точнее, слышал и чувствовал – как она пыталась вытянуть из меня информацию. Осторожно, тонко, но методично. Это был допрос под видом интимной беседы.
Дима молчал, и я представил, как он сидит сейчас в своем кабинете или дома, обдумывая услышанное, просчитывая варианты.
– Будь осторожен, – сказал я мягче. – Если она уже здесь, значит, кто-то дал ей наводку. Ее интерес – это не случайность и не праздное любопытство. Горелова не из тех, кто делает что-то просто так. У нее всегда есть цель, и она не уйдет, пока не получит то, за чем пришла, а если не получит легко – будет копать глубже.
– Понимаю, – ответил Дима. В его голосе не было паники, только холодная собранность. – Спасибо, что предупредил. Я разберусь с этим.
– Дим, – я помедлил секунду. – Если понадобится помощь... ты знаешь, где меня найти.
– Знаю, Лев. Спасибо. Будем на связи.
– Да, на связи.
Я положил трубку и прислонился спиной к холодильнику, предупреждение было получено. Теперь все зависело от того, какой ход сделает сама Горелова. А я... буду готов к любому из них.
Но помимо тревоги за клуб, помимо опасений за Диму, во мне жило еще одно чувство, которое я не мог до конца понять. Любопытство. Нет, даже не так – интерес. Мне было любопытно, что будет дальше, как далеко она зайдет в своей игре, что произойдет, когда она поймет, что я знаю, кто она такая.
Потому что рано или поздно этот момент наступит. Я чувствовал это с абсолютной уверенностью.
И тогда начнется настоящая игра.
Я прошел в спальню, не включая свет, разделся и лег в кровать, глядя в потолок. За окном шумела ночная Москва – далекий гул машин, редкие голоса прохожих, чей-то смех.
А я думал о женщине с голосом, способным разрушать карьеры. О женщине, которая пришла в клуб под угрожающим псевдонимом, не зная, что ее разоблачили в первые же минуты.
Что ты ищешь, Виктория Горелова? Что заставило тебя переступить порог того места?
Ответа не было., но я знал, что рано или поздно узнаю его.
Даже если для этого придется сыграть в ее игру до конца.
Глава 4
Вика
Вторая встреча в той же затемненной комнате, в том же кресле, за тем же матовым стеклом, сквозь которое угадывался лишь его неясный силуэт. Но на этот раз я подошла к делу иначе. Унизительный провал первого сеанса переплавился внутри в холодную, отточенную решимость. Он разглядел меня сквозь маску робкого новичка, что ж, сегодня я примерила другую личину. Я стала той самой «Грозой» – дерзкой, самоуверенной, привыкшей получать желаемое женщиной, которая пришла сюда за острыми ощущениями и не намерена этого стесняться. Это была рискованная ставка – играть усиленную версию себя, но иного выхода не оставалось.
Я не стала дожидаться, пока он заговорит первым, нарушив тем самым негласный ритуал.
– Знаешь, после нашего последнего... свидания... я не могла выбросить тебя из головы, – начала я, намеренно опуская формальности и делая голос низким и уверенным, без тени прежней неуверенности. – Особенно меня зацепило, как виртуозно ты распознаешь ложь. Это твое умение... заводит меня. Скажи, часто тебе приходится разгадывать женщин, словно сложные головоломки, чтобы добраться до их сути?
Из динамика донесся едва уловимый звук – то ли короткий вздох, то ли сдержанный выдох. Казалось, моя прямая атака застала его врасплох.
– Головоломки решают, Гроза, – его голос сохранял прежнюю, раздражающе идеальную уравновешенность, но я уловила в нем слабую искру заинтересованности. – Людей... чувствуют.
– Чувствуешь? – я позволила себе короткий, слегка насмешливый смешок. – Любопытный выбор слова. И что же ты чувствуешь сейчас? Готовность? Любопытство? Или легкое раздражение от того, что я снова пытаюсь вести свою игру?
Я медленно, демонстративно перекрестила ноги, зная, что его силуэт уловит это движение.
– Разговоры о чувствах, конечно, увлекательны, но мне всегда были ближе действия. Ты ведь управляешь не только словами, верно?
Я делала ставку на его профессиональное самолюбие, на его репутацию «мастера». Если он так хорош, пусть докажет это, выйдя за рамки вербальной игры.
– Управление – это не только приказы, Гроза. Это понимание того, какое прикосновение, какое слово, какая пауза откроют ту самую дверь, за которой скрывается твоя истинная суть, – он говорил медленно, растягивая слова, и каждый его слог будто бы физически касался кожи, вызывая мурашки. – Ты пришла сюда, чтобы отдать контроль, но по-прежнему пытаешься его удержать. В этом твое противоречие. И в этом – твой главный страх.