– Она сменила тактику, Дима, – сказал я, глядя на отражение себя в темном стекле окна. – Теперь она играет в уверенную и дерзкую женщину, которая ищет острых ощущений, но за этой маской все та же цель – докопаться до сути и выставить нас на всеобщее обозрение. И я почти уверен, что сегодня после сеанса она последовала за мной, чтобы установить мой адрес. – на другом конце провода наступила короткая пауза, и я представил, как Дима обдумывает эту информацию, взвешивая все возможные риски и последствия.
– Ты уверен? – наконец спросил он, и в его голосе прозвучала не тревога, а скорее холодная аналитичность, которая всегда помогала ему принимать верные решения в самых сложных ситуациях.
– Да, – ответил я без тени сомнения. – Я не видел ее машины, но чувствовал это – то самое специфическое ощущение, когда за тобой следят, знакомое мне по прошлой жизни. Она не отступит, Дим, она будет копать до тех пор, пока не найдет то, что ищет, или пока не убедится, что здесь нечего искать.
Мы обсудили возможные меры предосторожности, необходимость усилить режим конфиденциальности для всех клиентов и, что самое важное, решить, как быть с самой Гореловой. Я изложил ему свой план – не мешать ей, а вести ее, контролируя ее расследование и направляя его в нужное русло, и после некоторого размышления Дима согласился, хотя и не без доли скепсиса.
– Это опасно, Лев, – сказал он в заключение. – Очень опасно. Ты играешь с огнем, и я надеюсь, ты понимаешь, что можешь попасть под раздачу.
– Я понимаю, – ответил я. – Но иногда только так и можно потушить пожар, вовремя подбросив в него нужные дрова.
Положив трубку, я еще долго сидел в тишине, обдумывая наш разговор и предстоящую игру, которая с каждой минутой становилась все сложнее и запутаннее. Я снова подошел к окну – ночной город жил своей жизнью, шумной и беззаботной, а я стоял в тишине своей гостиной, готовясь к бою, исход которого был совершенно не ясен. Где-то там, в этом море огней, была она – Виктория Горелова, женщина с железной волей и уязвимой душой, мой противник и мой невольный союзник в этой странной, придуманной нами обоими игре. И я знал, что следующий ход будет за мной, и что от того, насколько точно я его рассчитаю, зависит не только судьба клуба, но и нечто большее – нечто, что я пока не мог определить для себя четко, но что с каждым днем становилось все важнее.
Глава 6
Вика
Спустя три дня после второго сеанса, когда первоначальное напряжение от нашей странной встречи начало понемногу рассеиваться, превращаясь в фоновое, но постоянное беспокойство, на мой телефон пришло долгожданное сообщение – сухое, лаконичное, без каких-либо эмоциональных окрасов, как и полагается в таких делах. Информатор, чьи услуги обошлись мне в круглую сумму, прислал не просто имя, а целое досье, пусть и с многочисленными пробелами, которые лишь подогревали интерес, заставляя строить догадки и предполагать самые разные, порой пугающие варианты развития событий.
Лев Баженов. Бывший сотрудник центра «Э», уволенный после некоего «инцидента в Махачкале» – формулировка, от которой по коже пробежали мурашки, потому что за ней всегда скрывается что-то ужасное, что-то, что ломает людей навсегда, оставляя в душе шрамы, которые не заживают даже спустя годы. Его возраст, примерное место службы, даже данные о его нынешнем финансовом положении, которое, судя по всему, оставалось более чем стабильным, несмотря на потерю должности и, вероятно, части себя самого. Но самое главное – адрес, тот самый, который я уже знала, глядя на его окно с противоположной стороны улицы, но теперь он был подтвержден официально, что придавало всему происходящему новый, почти сюрреалистический оттенок, словно игра, начавшаяся как профессиональная необходимость, неожиданно обрела вполне реальные очертания.
Я сидела за своим рабочим столом, уставившись в экран ноутбука, где среди прочих сухих, официальных документов красовалась его фотография, сделанная, судя по всему, несколько лет назад – он выглядел моложе, строже, в его позе и взгляде читалась привычная для силовика собранность, но при этом в глазах уже читалась та самая усталость, которую не скрыть никакой формой, тот самый груз, который он несет за плечами и по сей день, и который, возможно, и привел его в конечном счете в «Тонкую грань».
И в этот момент, глядя на это лицо, еще не тронутое той глубинной усталостью, что я видела сейчас, я с ужасом осознала, что мой профессиональный интерес, тот самый, что заставлял меня годами рыться в чужих жизнях и вытаскивать на свет божий все самые потаенные секреты, начал медленно, но верно перерастать во что-то иное, во что-то глубоко личное и потому особенно опасное, грозящее разрушить все мои профессиональные принципы и бросить в воду, а я не умела плавать. Мне нужно было увидеть его не только как цель, как объект расследования, но и как человека, того самого, который скрывается за маской Тихого, и единственным способом сделать это было продолжить слежку, но теперь уже с совершенно иными чувствами, смешанными с любопытством, страхом и каким-то необъяснимым, почти магнитным влечением, которое я не могла рационально объяснить даже самой себе.