— Мне пора. Экскурсионный автобус ждет, — оборвала она пространные рассуждения тетушки о подростках за рулем. Скорее всего, та имела в виду одного из многочисленных кузенов. — Скажи всем, что я их люблю. Мы с Лорен скоро к тебе заедем. Да, погода чудесная. Нет, мы не обгорим на пляже. Да, я привезу тебе какой-нибудь экзотический сувенир.
Делани повесила трубку и пошла искать столик. Ура, никто из домашних не загремел ни в больницу, ни в тюрьму. Пока что.
Она заказала бутылку воды и качала её в ладонях, сидя на улице под красно-белым навесом. Перебросив лямки через плечо на манер патронташа, она поставила сумку на колени, как подставку для книги. Но наблюдать за молниеносно работающими карманниками оказалось намного увлекательнее, чем читать.
За уличными столиками расположились еще полдюжины человек. Слева от Делани сидели три женщины с корзинами, наполненными продуктами с рынка. Было интересно, чему они так рады и как вообще слышат друг друга — вся троица одновременно громко тараторила, при этом оживленно жестикулируя.
За дальним столиком одинокий старик играл сам с собой в шахматы, а немного за пределами прямой видимости сидели двое мужчин. Первый, в джинсах и черной футболке, походил на испуганного футболиста. Второй, в легком летнем костюме, выглядел как бизнесмен.
Делани рассеянно задумалась, что у этих двоих может быть общего.
Кстати, о бизнесменах… Каким это делом занят Кайл? Когда после завтрака они вернулись в отель, он с непроницаемым лицом вышел из номера в пиджаке и при галстуке.
Делани напомнила себе, что уже несколько недель назад осознала, на какой идет риск. И Кайл стал просто составной частью полного опасностей пути к сестре. Делани ненавидела такие ситуации. Терпеть не могла терять контроль над собой или над обстановкой. Она никогда не верила в рыцарей в сверкающих доспехах. Из проб и ошибок твердо уяснила, что обещания легко даются и так же легко нарушаются. Делани это приняла. И именно поэтому никогда ничего голословно не обещала.
Семья нуждалась в ком-то, на кого можно рассчитывать.
Ах, если бы от мыслей о Кайле не колотилось сердце и не потели ладони. Нежность, как редкие солнечные лучики, иногда пробивалась сквозь мглу его души, и тогда его ласковые прикосновения пугали Делани гораздо больше его угроз.
— Сеньора? — К столику подошла девочка. Сальные черные волосы, платьице не по размеру, на вид не больше трех-четырех лет.
Внезапно и без предупреждения легкие Делани будто схлопнулись, лишив мозг кислорода.
«Господи, пожалуйста, только не сейчас, только не сейчас!»
Неожиданная боль, такая острая, что перехватило дух, парализовала Делани, пока она смотрела на поднятое к ней замурзанное личико.
Пытаясь затолкать взрыв эмоций обратно в дальний уголок души, она кое-как смогла сосредоточиться на стоящей перед ней девочке. Сумев привлечь внимание Делани, малышка, не сводя с неё огромных глаз, потерла большой и указательный палец друг о друга — универсальный жест, обозначающий деньги.
— Говоришь по-английски, лапочка? — Делани наклонилась вперед, не удивляясь, что голос прозвучал придушенно.
Карие глазенки вперились в неё с голодным умоляющим отчаянием. Из кафе вышел официант и взмахами фартуком и криками попытался прогнать попрошайку. Делани бросила на него разъяренный взгляд и откашлялась, избавляя голосовые связки от болезненного оцепенения.
— Пожалуйста, принесите стакан молока и какой-нибудь еды для нее.
Официанту это не понравилось, но он, бормоча что-то себе под нос, скрылся в помещении. Девочка отступила на несколько шагов, но не убежала. Она по-прежнему не сводила глаз с лица Делани.
Парень вернулся через несколько минут. Шмякнул на стол полную тарелку и, пролив молоко, поставил рядом стакан. Вручив ему несколько купюр, Делани поманила малышку, жестами показывая, что еда предназначена ей.
Девочка не стала колебаться: быстро завернула яйцо и сосиску в тортилью и запихнула её, сочащуюся соусом, в карман. Маленькими смуглыми пальчиками шустро соорудила еще одну порцию и торопливо съела, немигающе глядя на Делани.
Та беспомощно наблюдала, как побирушка дочиста полирует тарелку последним куском лепешки. Все, что Делани смогла сделать — когда малышка доела, всучить ей комок купюр. Нищенка тут же пустилась наутек, шустро лавируя между машинами и пешеходами на оживленной улице.
Маленький ребенок был беззащитен, уязвим и беспомощен, и Делани никак не могла этого исправить. Сердце разрывалось от жалости к малышке. Но еще хуже была захлестнувшая жалость к себе, которая, схлынув, оставила Делани потрясенной и опечаленной.