Чтобы не застонать и не хлопнуть себя рукой по лбу, мне потребовалась вся моя выдержка. Нет, ну что за придурок! Я ему печень и ушибы лечила, а нужно было, похоже, голову. Как жаль, что я не психиатр. Рядом с ним я бы могла такую докторскую написать, которая на нобелевскую премию потянет.
— Я зайду к нему через час, чтобы сделать заключение. Так что сильно далеко не уходите, нужно будет открыть дверь, — обратилась я к надзирателям.
— А здесь этого сделать нельзя? — слегка раздраженно спросил Тейлор.
— Нельзя, — отрезала я, — Таков протокол. Заключение должно быть уже после выписки. Я проведу осмотр сегодня, а завтра утром другой врач даст свое заключение. У нас с этим строго.
Охранники скорчили недовольные лица, но кивнули, выводя Александра. Надеюсь, у них хватит выдержки не убить его по дороге в камеру. А мне осталось только передать ему ключ и на этом моя миссия будет завершена. Впрочем, переживать я после этого не перестану. Мне кажется, что успокоиться у меня получится только утром, когда Райнера в камере уже не будет.
***
Спустя один очень нервный час я зашла к Александру и начала осмотр под бдительным наблюдением Тейлора.
Черт! И где носит Бобби, когда он так нужен? Как же это все некстати! Ну почему мне так не везет?
На этот раз мы с Алексом не обменивались репликами, а я старалась вообще не смотреть ему в глаза лишний раз. А еще во время осмотра я все же обнаружила одну свежую гематому в районе левой почки. Увидев это, я только тяжело вздохнула. Ничему человека жизнь не учит! Хорошо хоть в левую ударили. Если бы кулак прилетел на другую сторону, последствия могли бы быть куда более серьезные в виде разошедшихся швов и новой травмы еще не до конца зажившей печени.
Когда я вытащила из своей сумки ключ вместе с парой медицинских инструментов и, заслонив Райнера собой, тихо передала ему в руки, сердце пропустило несколько ударов. Но вроде бы все прошло хорошо. Тейлор не бросился отбирать незаконный предмет, не заковал меня в наручники, как пособницу преступника, не начал трубить о готовящемся побеге.
Выходя из камеры, я бросила последний взгляд на Александра, поймав его улыбку. Сердце в очередной замерло, а я поспешила отвернуться. Странно. Было даже немного жаль, что я больше его не увижу. Нет, я искренне хотела, чтобы он выбрался отсюда. Но… в то же время с каким-то сожалением понимала, что на этом наши пути действительно разойдутся.
Рабочее место встретило меня гнетущей тишиной. О том, чтобы лечь спать, не могло быть и речи. В таком состоянии я не усну даже под лошадиной дозой снотворного. Оставалось только ждать…
***
Отвлечься не получалось. Ни работа, ни книги, ни самовнушение не помогали. Я все равно возвращалась мыслями к заключенному, который сегодня должен выбраться из своей 423 камеры. Это состояние заставляло меня то и дело вскакивать и нервно наматывать круги по помещению.
Во время одного из таких променадов пол сначала странно завибрировал, а потом ушел из под ног. Все здание содрогнулось, а из окон, несмотря на глубокую ночь, полился ослепляющий свет. Не удержавшись на ногах, я упала на пол, больно ударившись плечом. Уши заложило, а еще наблюдались все признаки легкой дезориентации.
Черт! Они что-то взорвали! Молодец, Чон! Вот что значит, не привлекать внимание. И главное — никаких жертв!
Электричество отключилось вместе со взрывом. Затем заработали резервные генераторы, которые позволили мне подняться на ноги и найти свою медицинскую сумку. Все мои планы, согласно которым я не должна выходить из медблока, полетели к чертям. Там могут быть раненые, и я обязана им помочь.
Когда я вышла из медблока, прогремел второй взрыв. Кажется, он был слабее первого, но об этом сложно судить. На этот раз на ногах я удержалась, а вот чувство, как будто все мои внутренние органы сделали тройное сальто, повторилось.
Электричество снова погасло и надежды на то, что где-то есть еще генераторы на тот случай, если взорвут запасные, не было. Теперь коридоры освещали лишь тусклые мигающие лампы пожарной тревоги.
Остановившись на четвертом этаже, я на секунду застыла. С одной стороны была лестница, которая выведет меня на улицу, где я должна исполнить свои прямые обязанности. А с другой был коридор, который вел к камере Райнера. Мне нечего было там делать. Все это задумывалось исключительно для него. Он знает, как нужно действовать, и мое присутствие ему совершенно не нужно! А еще он единственный, кто наверняка был предупрежден о взрыве, а значит, имеет самые маленькие шансы на то, чтобы пострадать от ударной волны.