Но сейчас, услышав последние слова, а ещё ранее уловив раздражение в голосе Риты, Ева понимает, что извиняться та не собирается. Видимо, она считает, что общего: «Простите меня», прозвучавшего в больничной палате в присутствии Кайла и Коула, достаточно. Рита вообще на удивление быстро приходит в себя: уже в машине по пути в их квартиру оживляется, пытаясь расспрашивать Еву о совместном с Крисом проживании.
Ничего Рита не поняла, ничего. И виноватой себя ни в чём не считает. Понимание этого жалит Еву, обессиливает, лишая вспыхнувшего желания наладить отношения с Ритой. Какой смысл вести задушевные разговоры с той, что непоколебимо уверена в своей правоте?
Молчание явно затягивается. Ева изо всех сил старается не позволить эмоциям, что бурлят внутри, прорваться наружу. Обернувшись к Рите, произносит ровно:
— Мне не нужны твои извинения. Вины за собой ты не чувствуешь, так к чему пустые слова? Иди, собирай вещи, — добавляет, продолжая сохранять спокойствие, — мы должны встретиться с Крисом в шесть, а до того я хочу к маме в пансионат заехать.
Отвернувшись от Риты, Ева делает шаг в сторону кухни, намереваясь наконец избавиться от вонючих полусырых тряпок, что держит в руках. Её начинает мутить и от неприятного запаха, которым, кажется, ещё немного и пропитается всё вокруг, и от обиды, и от поднимающего голову чувства вины. Ведь это она воспитывала Риту последние пять лет… Значит, сама виновата, что вырастила её такой… такой эгоистичной, чёрствой…
— Ева! — Рита бросается вслед за ней. — Подожди! Давай поговорим! Почему я должна просить у тебя прощения? Ты думаешь, я из-за бабок про тебя Крису рассказала?! — последние слова Рита почти выкрикивает. — Но это не так!
— А как? — наносное спокойствие слетает с Евы. Вопрос срывается с губ, проговариваемый с глухим раздражением. — Хочешь сказать, что заботилась о моём же благе?
— Да! — Рита начинает интенсивно кивать. — Да! — добавляет ещё раз для пущей убедительности. — И я была права! Я же видела по телику в больнице — у вас всё хорошо. Ты даже с ним целовалась. Что, не так? — спрашивает, глядя в глаза Евы. — Я хотела, чтобы тебе стало легче жить. А бабки свои пусть себе оставит.
— Рита! — Ева с трудом сдерживается от того, чтобы в отчаянии не схватиться за голову. — Неужели ты не понимаешь? Неважно, по какой причине ты рассказала Крису обо мне. Ты не имела морального права делать это. Ты могла бы поговорить со мной, узнав мой секрет. Но не сдавать в тот же день первому встречному. Разве это не очевидно? Я воспринимаю твой поступок, как предательство, — стараясь достучаться до Риты, Ева вслух произносит слово, которое старается не использовать даже мысленно.
Рита замирает с открытым ртом. Она выглядит растерянной, не сразу находясь, что сказать в ответ на прозвучавшее обвинение. Но быстро приходит в себя. Тряхнув волосами, решительно произносит:
— Глупости! Никакое это не предательство. Я ради тебя старалась. И я не первому встречному о тебе рассказала, а твоему Истинному. Крис хороший. Ты и сама уже в этом убедилась, — в голосе Риты нет и капли сомнения. Она действительно искренне верит в свою правоту.
Ева слушает Риту и понимает, что та её то ли не слышит, то ли не хочет слышать, а может… может, она и вправду не осознаёт? Не осознаёт, что её поступок нельзя оправдать заботой? Не понимает, какую боль ей причинила?
— Как ты могла знать, что Крис окажется «хорошим»? — устало спрашивает Ева, продолжая спор скорее по инерции, чем с надеждой на то, что удастся достучаться до Риты. — Ты и видела-то его до этого пару раз.
— По нему сразу видно, — безапелляционно заявляет Рита. — И тогда на шоу, которое мы вместе по телику смотрели, он искренне говорил. Ева, — тон Риты смягчается, — ты не думай, что я ничего не понимаю. Ты, как мама: такая же сильная. Взвалила всё на себя. Я бы так точно не смогла. Но ты привыкла во всём видеть только плохое. Я просто тебе немного помогла. И оказалась права.
Теперь уже Ева не знает, что сказать, потому что внутри полное смятение. Рита даже не пытается её услышать. Но в то же время она раз за разом повторяет, что права, как будто убеждает не столько её, сколько себя. Так, может, в глубине души Рита ощущает свою вину, но пока просто не в силах справиться с нелицеприятной правдой? И потому продолжает отрицать очевидное? Понимая, что не стоит больше вести бессмысленный разговор, Ева подводит итог: