— Не стоит верить только красивым словам, Рита. Да, у нас с Крисом завязались отношения, но только потому, что он поступает так, как говорил. Думаю, ты сможешь понять меня, повзрослев. Может, через пару лет мы вернёмся к этому разговору, а пока…
— Вернёмся, — кивает Рита, улыбаясь. Больше не слыша в голосе Евы злости или раздражения, она решает, что «гроза миновала». Продолжает заметно повеселевшим тоном: — И ты мне ещё «спасибо» скажешь. К тому времени выйдешь замуж за Криса, родишь ребёнка и будешь счастлива.
Еве приходится приложить немало усилий, чтобы сдержаться, и не возразить Рите, начав спор по второму кругу. Ей только и остаётся надеяться, что со временем Рита перерастёт подростковую категоричность и извинится. Пока же Ева просто постарается вернуться к привычному общению, оставаясь хорошей старшей сестрой. Хотя она понимает, что как прежде уже не будет — в глубине души у неё остаётся неприятный осадок, и она ничего не может с этим поделать.
Рита убегает к себе в комнату, начиная собирать вещи, которые могут ей пригодиться на новом месте. Она складывает их в большой чемодан, который Ева купила в торговом центре, попавшемся по пути из больницы в квартиру.
Освободив наконец руки и тщательно вымыв их приятно пахнущим мылом, Ева тоже берётся за сборы. Бросает в тот же чемодан несколько своих вещей. С большим удовольствием Ева бы вернулась в свою тесную квартиру, чем отправилась жить в наверняка шикарный особняк Маккормиков. Но увидев утром толпу репортёров под окнами квартиры Криса, она пугается, и не на шутку: ей совсем не хочется стать «звездой экрана». Но раз огласка неизбежна, то Ева хочет, чтобы общение с журналистами прошло по заготовленному сценарию и Крис был рядом. Она и сама не отдаёт себе отчёта в том, в какой момент начинает нуждаться в нём: в его заботе и защите. Раньше, оказавшись в сложной ситуации, Ева в первую очередь, подумала бы о помощи со стороны Коула или Кайла. Но сейчас ей хочется, чтобы именно Крис крепко держал её за руку, даря ощущение безопасности и поддержки.
Ева подходит к фортепиано, проводит пальцами по глянцевой поверхности. Она уже давно сама не садилась за инструмент: не было ни времени, ни желания. Когда-то музыка была её путеводной нитью, её смыслом жизни и мечтой, но в последние годы лишь напоминала о постигшем разочаровании. Подняв глаза на фотографии, развешанные на стене позади фортепиано, Ева цепляется взглядом за ту, на которой мама держит её — ещё совсем малышку — на руках. Подумав, Ева снимает её со стены. Затем забирает и ту, на которой она снята вместе с Ритой у входа в Центральный парк. Ева прикусывает в задумчивости губу, вспоминая разговор с Крисом в первое совместное утро на её кухне… Может, и правда стоит попытаться узнать, кто был её отцом и что с ним случилось?
— Я готова.
Голос Риты, пытающейся застегнуть набитый битком чемодан, вырывает из размышлений. Ева помогает ей справиться с замком, а затем они вместе относят его ко входной двери. Открыв её и выглянув наружу, Ева обращается к сопровождающему, что ожидает их с Ритой на лестничной площадке:
— Тобиас, поможете?
— Конечно, мисс Миллер, — он подхватывает чемодан и под назойливый щебет Риты, которая следует за ним, спускается вниз по лестнице.
Ева запирает дверь. Она помнит, как вместе с мамой и риелтором впервые приехала в эту квартиру. Тогда Ева не особо вслушивалась в беседу взрослых. Но всё же отдельные фразы долетали до неё, пока она с нескрываемым разочарованием рассматривала своё будущее жилище.
— Может быть, вы поговорите с владельцем? Я была бы рада даже небольшой скидке. Моих сбережений хватает на приобретение квартиры, и только. Но ещё нужно сделать ремонт.
Ева подхватывает мешок с мусором и, погружённая в свои мысли, медленно идёт вниз. Задаётся вопросом, откуда у простой медсестры были средства, чтобы снимать просторную квартиру в Срединных кварталах, и при этом откладывать деньги на «чёрный день»? И ведь маме удалось скопить столько, что она смогла купить пусть небольшую, пусть в не самом благополучном районе, но — купить! — квартиру, когда их жизнь кардинально изменилась. Крис был прав: Хлоя Миллер определённо имела финансовую поддержку со стороны. И помогал ей кто-то весьма обеспеченный… Кто? Отец? И почему мама скрывала от неё это?
Ева хмурится, стараясь вспомнить всё, что мама говорила ей об отце, но вспоминать особо нечего. Она раз за разом твердила одно: