Бредфорд, выслушав дочь, молчит. Только вновь начинает постукивать пальцами по столу, обдумывая полученную информацию и разглядывая Еву, словно только что увидел её. И, приняв решение, приказным тоном произносит:
— В ближайшие пару дней пройдёшь полное медицинское обследование. Я должен убедиться, что ты здорова, — Бредфорд на этом останавливается, но ему и не нужно договаривать, чтобы все присутствующие, включая Еву, поняли, о каком именно «здоровье» идёт речь.
— Что? — переспрашивает она, до конца не веря, что не ослышалась. — Вы серьёзно? — Ева вцепляется в руку Криса, не позволяя ему встать со стула. Волнение уходит, сменяемое глухим раздражением.
— Вполне, — спокойно произносит Бредфорд. — У омег есть определённое предназначение. И я хочу быть уверен, что ты сможешь родить здорового ребёнка, — напрямую говорит он, более не желая юлить перед какой-то безродной девчонкой, что выиграла джек-пот, оказавшись Истинной его сына. — Поэтому ты пройдёшь полное медицинское обследование.
— Нет! — решительно произносит Ева. — Мне кажется, вы перепутали меня с племенной кобылой, мистер Маккормик, — внутри неё не остаётся больше и следа от недавнего страха. И глухое раздражение сменяется злостью и желанием постоять за себя. — Или с инкубатором. Вы ошиблись, — дрожащим от плохо сдерживаемых эмоций голосом добавляет она.
— Не перечь мне, — Бредфорд наклоняется вперёд, впиваясь в ту, что посмела спорить с ним, горящим от злости взглядом. Он и вовсе перестаёт замечать остальных, шокировано следящих за разворачивающейся сценой. Сломать, подчинить своей воле, заставить сделать то, что он хочет — вот единственное, чего в этот момент желает Бредфорд, совершенно неожиданно столкнувшийся с жёстким отпором со стороны какой-то девчонки. — Я — глава семьи. Ты теперь её часть, а значит, ты будешь делать то, что я скажу.
— Нет, — цедит сквозь зубы Ева, с трудом, но всё же выдерживая взгляд Бредфорда. — Моя фамилия Миллер. Моя семья — это я, Рита и мама. Может быть, в будущем я и стану Маккормик. Вот только главой нашей, — Ева чуть повышает тон, выделяя последнее слово, — семьи будет Кристофер. Вы же останетесь родственником, который может что-то посоветовать при случае. Но не более того.
Ева замолкает. Дышит глубоко. Вспышка злости проходит, оставляя за собой ощущение опустошённости. Она переводит взгляд на Криса, который, как и прочие, не сводит глаз с Бредфорда. Ева видит, как плотно сжаты его губы, слышит рваное дыхание: он зол, очень зол на отца. И сдерживается только потому, что Ева стискивает его предплечье на протяжении всего разговора с Бредфордом, давая понять, что пока не нуждается в заступничестве. Ева убирает руку, только в этот момент осознавая, с какой силой сжимала пальцы — так, что их почти сводит судорогой от напряжения и боли.
Крис оборачивается к ней. Осторожно перехватив её руку, окидывает обеспокоенным и одновременно извиняющимся взглядом. Ева слабо улыбается в ответ, большим пальцем поглаживая его ладонь, успокаивая.
— Восхитительно, — голос Клэр разрезает повисшую в столовой тишину. Она поднимает взгляд к потолку, вознося руки вверх, и продолжает говорить: — Святые Создатели, завтра же скуплю все белые розы в округе и возложу к алтарю в главном Храме. Спасибо, что послали нам эту девочку.
— Прекрати паясничать, Клэр! — рявкает Бредфорд. С трудом сдержавшись, чтобы не поднять голос на Еву, тем самым признавая своё поражение, он откровенно срывается на жене.
Но Клэр лишь кривит губы в довольной усмешке. Тянет язвительно:
— Алмаз режет алмаз, Бредфорд. Ева — не я, и не Ханна. И Крис, Слава Создателям, не похож на тебя. И пока ты ещё можешь сохранить лицо, смирись, — не дожидаясь ответа мужа, Клэр оборачивается к Еве. — Что ж, дорогая, не прошло и часа с момента знакомства, а ты уже увидела наше семейство в истинном свете. После ужина я хотела показать тебе дом, но не удивлюсь, если теперь ты откажешься от столь заманчивого предложения, — смахнув привычным движением длинную чёлку, упавшую на лицо, Клэр добавляет: — И будешь права.