Может, если бы Крис был рядом, Ева чувствовала себя увереннее? Но он уехал во вторник утром. И чем ближе вечер пятницы, тем сильнее Ева ощущает, как сильно ей не хватает его поддержки, к которой она, оказывается, успела так быстро привыкнуть. И вечерние разговоры по телефону не особо помогают: на все расспросы Криса Ева неизменно отвечает, что всё хорошо, не желая портить ему настроение. Впрочем, он говорит так же, но она слышит плохо скрываемую усталость в его голосе, прекрасно понимая, что Крис просто не хочет её волновать. А ещё Ева скучает — так, словно не видела его не три дня, а три года или даже больше. И возобновившиеся «сеансы связи» лишь усугубляют острое ощущение потери.
— О, милая, — между тем, вновь обращается к ней Клэр, привычным, уже ставшим почти родным, жестом откидывая пряди волос, упавшие на глаза. — Поверь, опозориться больше, чем в своё время это сделала я — невозможно.
— Вы?! — Еве не удаётся сдержать удивлённого возгласа. Да, она помнит рассказ Сандры о том, что Клэр когда-то увлекалась алкоголем. Но те слова кажутся преувеличением. По скромному мнению Евы, Клэр — безупречна: она выглядит и ведёт себя как настоящая дама из высшего общества. Как Клэр могла опозориться на балу?..
— Эпичная вышла история. Полный фейспалм, — добавляет, усмехнувшись Клэр. Поймав обескураженный взгляд Евы, поясняет: — Общение с молодым поколением в лице Риты идёт мне на пользу. За последние дни мой словарный запас стал разнообразнее, — уже смеясь, говорит она. — Мне тогда был двадцать один. Первый Весенний бал, на который я шла, сама не зная, в каком статусе, — Клэр начинает свой рассказ, и постепенно шутливых ноток в её голосе остаётся всё меньше. — Официально — так вроде жена, а неофициально — даже не любовница. Думаю, ты уже догадалась? — горькая усмешка появляется на её губах. — Несколькими месяцами ранее Бредфорд нашёл свою Истинную. Конечно, в лицо мне все улыбались: знакомые и те, кого я считала друзьями. И поначалу я даже верила в их искреннюю поддержку. О, милая, я была очень наивной! — не удержавшись, иронично добавляет Клэр. — Но за спиной я слышала презрительный шёпот, а за фальшивыми улыбками проскальзывала жалость. И они были правы. Я была всего лишь жалкой омегой, которая оказалась не нужна ни собственной семье, ни мужу. И я не придумала ничего лучше, чем напиться. Первый раз в жизни. Только представь себе…
*****
Очередной бокал с высокими стенками и тонкой ножкой, заполненный искрящимся золотистым шампанским, чуть не выскальзывает из дрожащих пальцев. Часть содержимого выплёскивается на официанта.
— Упс! — с притворным ужасом в глазах произносит Клэр. — Я не виновата! Идиотские шёлковые перчатки! Какой скудоумный придурок их придумал? Вы знаете?
— К сожалению, нет, — вежливо отвечает официант, стараясь сохранить профессионально-невозмутимый вид и не выдать своего отвращения при виде в стельку пьяной собеседницы.
Между тем она ставит полупустой бокал на поднос, что держит официант. Не без труда стягивает с себя длинные перчатки цвета слоновой кости. С пренебрежением бросает их на поднос, подхватывая с него уже другой — полный — бокал. Сделав пару глотков шампанского и отсалютовав невольному собеседнику, поворачивается к нему спиной. Чуть пошатываясь, путаясь в подоле собственного платья, идёт вперёд, периодически кивая знакомым, всё сильнее поджимая губы в попытке сдержать рвущиеся наружу ругательства. Замутнённым алкоголем взглядом ищет мужа, но безуспешно.
Клэр замечает Бредфорда только в соседней зале. От понимания того, с кем он разговаривает, взгляд мгновенно вспыхивает яростью. Она ускоряет шаг: ей требуется пара минут, чтобы оказаться рядом с мужем и его собеседницами. Их же хватает, чтобы почти полностью потерять контроль над собой от обиды и раздражения.
Рядом с Бредфордом стоит молодая, немногим старше его самого женщина. Высокая и стройная, с горделиво вскинутой головой и копной изящно уложенных тёмно-русых волос — она притягивает к себе многочисленные восхищённые взгляды. В правой руке держит бокал с шампанским, к которому вряд ли притронулась, левая же ладонь покоится на плече второй женщины, сидящей в инвалидном кресле.
— Бредфорд, твоя самоуверенность почти восхищает, — произносит молодая леди, позволяя себе еле уловимую насмешку в голосе. — Ты всерьёз считаешь, что мы отступимся только потому, что один из членов Триумвирата приходится тебе родственником? — её губы изгибаются в вежливой улыбке, но взгляд светло-голубых, почти прозрачных глаз остаётся холодным. Она пристально следит за реакцией Бредфорда, заранее зная, что он ответит, но надеясь по его мимике уловить истинное отношение к своим словам.