— Джессика, в состав Триумвирата входят достойнейшие представители нашего общества. И никакие родственные, — пусть незначительно, но интонацией Бредфорд выделяет это слово, — связи не влияют на принимаемые Триумвиратом решения. Не стоит уделять так много внимания тому, что один из его членов с недавних пор приходится мне родственником, — не скрывая собственного превосходства, отвечает Бредфорд.
— Позволю себе напомнить вам, юноша, что Триумвират состоит из трёх человек. И вы правы, когда говорите, что вашему родству с одним из них не стоит придавать большого значения, — в диалог Бредфорда и Джессики вмешивается вторая женщина.
Говорит она размеренно, негромко, но с той интонацией, что заставляет ловить каждое слово, почтительно склонив голову. И даже Бредфорд не может противостоять этому наваждению. Каждый раз, встречаясь с ней, он ощущает себя неотёсанным выскочкой, которого допустили до аудиенции с королевой. Королевой, сохраняющей спину прямой, даже сидя в инвалидном кресле. И пусть вместо короны у неё на голове ультракороткая стрижка из окрашенных в блонд волос, чтобы скрыть седину, Бредфорд не может избавиться от ноток почтительности, что почти против воли пробиваются в его голосе, когда он обращается к ней:
— Лили…
Бредфорд вздрагивает, когда незаметно подошедшая со спины Клэр почти падает на него, судорожно вцепляясь пальцами в рукав смокинга. Оборачивается к ней, и на мгновение цепенеет, поняв, в каком состоянии находится жена.
Клэр же цедит сквозь зубы:
— Даже на этих бешеных сук у тебя нашлось время, — покачиваясь, она не сводит пылающего яростью взгляда с Джессики и Лили.
— Что ты себе позволяешь? — мгновенно отзывается Джессика, обдавая Клэр волной ледяного презрения. — Сейчас же извинись перед моей матерью, — не в силах сдержать вспыхнувшую внутри злобу, она рефлекторно почти делает шаг вперёд, но мать успевает удержать её, перехватив за запястье.
— Бредфорд, думаю, твоей жене пора покинуть мероприятие. Она устала, — в глазах Лили презрения не меньше, но говорит она по-прежнему спокойно, стараясь хотя бы голосом не выдать той неприязни, что вызывают в ней и Бредфорд, и Клэр. Неприязни, замешанной на многих годах противостояния Блэквудов и Маккормиков.
— Дорогой, — Клэр резко отдёргивает руку и отступает в сторону, как только муж пытается перехватить её под локоть. — С каких пор ты позволяешь этим сукам командовать собой? — каждое новое слово она произносит всё громче, привлекая к их компании внимание окружающих.
Бредфорд вновь пытается подойти к ней, одновременно тихо произнося:
— Ты пьяна, Клэр. Мы едем домой, а утром поговорим.
— Домой?! — пьяный безобразно-громкий хохот срывается с губ Клэр. Продолжая пятиться от подступающего к ней мужа, сквозь истерические всхлипы, которые приходят на смену деланному веселью, она начинает выкрикивать: — А у меня больше нет дома! В моём доме ты теперь трахаешь свою Истинную! Что, стыдно за меня?! — вопрошает она, заметив как губы Бредфорда сжимаются в тонкую нить, как белеют крылья носа — верные признаки пока ещё сдерживаемой ярости. — Так лучше убей, — добавляет почти шёпотом.
Клэр опускает голову, более не в силах смотреть в глаза Бредфорда, в которых уже давно не видит ничего, кроме равнодушия и разочарования. И не с момента появления в его жизни Истинной, а с того утра, которое обещало стать для Клэр одним из самых счастливых в её жизни. Утра, когда после тяжёлых изнуряющих родов она впервые взяла на руки новорожденного сына. Вот только сказанное акушеркой: «Поздравляю, у вас мальчик-бета», — становится приговором для её счастливой семейной жизни.
— Осторожней!
Бредфорд выкрикивает это настолько неожиданно, что Клэр, продолжающая идти назад, вместо того, чтобы остановиться, резко отшатывается от него. Она видит, как расширяются его глаза, когда натыкается спиной на изящный круглый столик, на котором выстроена высокая пирамида из бокалов, заполненных шампанским. Клэр неуклюже взмахивает рукой, пытаясь удержать равновесие, но лишь задевает ею хрупкую конструкцию, что с оглушающим звоном начинает рушиться, разлетаясь на тысячи мелких осколков.
В последний момент Бредфорду всё же удаётся поймать Клэр за руку и потянуть на себя, не позволяя ей упасть на пол, усеянный острым стеклом. И всё же замечает, как на её левом предплечье начинает расползаться красное пятно — один из осколков оставляет глубокую царапину. Проходит несколько секунд в абсолютной тишине, которые Бредфорд проводит, не двигаясь с места, пожалуй, впервые в жизни боясь посмотреть в глаза окружающим, прежде чем его жена, тихо вскрикнув, теряет сознание.