Макс первым замечает Клэр. Он впивается в неё взглядом расширившихся в изумлении глаз. Вскакивает с пола. Запинается, почти падая, но всё же удержавшись на ногах, бежит к ней.
— Мамочка! Мамочка!
Клэр опускается на колени, раскрывая объятия, и как только Макс оказывается в них, сжимает руки вокруг него. И, кажется, что на несколько мгновений она просто выпадает из реальности, зарываясь носом в волосы на макушке сына, не замечая как на глаза наворачиваются слёзы.
Клэр гладит сына по волосам, шепча ему ласковые слова. Поднимает голову, встречаясь взглядом с Ханной. Видит в её глазах радость, которая быстро сменяется сожалением, смешанным с примесью страха. Клэр внимательно разглядывает Истинную мужа, и ей кажется, что словно смотрится в зеркало. Внешне Ханна совсем не похожа на неё. Но у Ханны такая же бледная кожа, тёмные круги под глазами, а главное, уставший затравленный взгляд. Точно такой же Клэр видела с утра, разглядывая себя в отражении.
— Спасибо, — одними губами шепчет Клэр. — Спасибо.
*****
— Знаешь, милая, я как будто переродилась в тот момент. Я ненавидела Ханну. А за что? За то, в чём она была не виновата? Пока я пила, сбегая от реальности, Ханна заботилась о моём сыне. Сыне, который в свои пять лет ни разу не наряжал новогоднюю ёлку и ни разу не был в зоопарке вместе с мамой. Я словно взглянула на Ханну по-новому, и поняла одну простую вещь — мы обе жертвы Бредфорда. Подруги по несчастью, — Клэр больше не пытается храбриться, впервые так откровенно делясь пережитым с другим человеком. — Поняла, что кроме общей боли, делить нам с Ханной нечего. Бредфорд не любил ни меня, ни её. Мы стали общаться, проводить много времени вместе. Так было легче. Я поддерживала её после очередного выкидыша, она не позволяла мне сорваться в запой. Я не пила даже после её смерти. Хотелось, очень хотелось, но я держалась — ради её памяти и, конечно, ради Макса и Криса. Ради них же постаралась вновь воссоединить семью в единое целое, когда Бредфорд вернулся в мою постель. В какой-то момент даже казалось, что он тоже что-то осознал после смерти Ханны. Но, как я уже и говорила, я всегда была слишком наивной, — сокрушённо качает головой Клэр. — Но я не жалею, иначе бы у меня не было Сандры, — добавляет, чуть подумав, как будто оправдываясь то ли перед собой, то ли перед Евой, хотя в глазах последней и не видит ни капли осуждения. — Жалею только об одном: что была плохой матерью своим детям.
— Это не так, — слова даются с трудом. Ева отпивает немного порядком остывшего кофе, пытаясь справиться с тисками, сдавившими горло. И уже увереннее добавляет: — Ваши дети выросли нормальными… кхм… хорошими людьми.
— О, милая, нет, — тяжело вздыхает Клэр. — Надеюсь, что хорошими, но нормальными… В нашей семье невозможно было вырасти нормальными, — она вскидывает ладонь в упреждающим жесте, замечая, что Ева собирается ей возразить. — Макс всю свою сознательную жизнь пытается добиться признания со стороны Бредфорда. И он такой закрытый, — с нескрываемым отчаянием в голосе проговаривает Клэр. — Я его мать, но он не подпускает меня к себе. Словно держит на расстоянии вытянутой руки. Вроде и мой сын, но чужой, совсем чужой. И я сама в этом виновата. А Крис? — Клэр горько усмехается. — Ненавидит Бредфорда, но одновременно стремится добиться его уважения. И ненавидит себя за то, что не находит в себе сил оборвать связь с отцом. Крис рассказывал тебе об этом? — спрашивает Клэр у Евы, заметив как та, может, и не осознанно, но кивает, соглашаясь с её словами.
— Да.
— Хорошо, — искренняя улыбка озаряет лицо Клэр, зажигая привычные искорки в глубине глаз. — Крис только на первый взгляд кажется открытым, общительным, порой даже легкомысленным. Но на самом деле он мало кому по-настоящему доверяет — Ричи, Сандра… Пожалуй, и всё, — подумав, подытоживает Клэр. — И я рада, что он тянется к тебе. Я не уверена в Максе, но Крис… Думаю, он сможет искренне полюбить.
— А Сандра? — спрашивает Ева, пользуясь паузой, пока Клэр отвлекается на кофе. — Она уверенная в себе, смелая, знает, чего хочет.