— Тебе ли не знать, Ева, что чувствует девочка, которая растёт с пониманием, что не нужна собственному отцу? — вместо ответа спрашивает Клэр. И почти сразу жалеет о сказанном, видя как меняется в лице Ева. — Прости, милая, — Клэр накрывает ладонью её пальцы, — я слишком часто говорю, не подумав. Пожалуй, весь этот разговор был лишним. Только расстроила тебя.
— Нет, — решительно произносит Ева. — Не лишним. Я теперь лучше смогу понимать вашу семью… Это важно для меня. Я ценю ваше доверие. И ещё, Клэр, вы не должны считать себя слабой, — Ева, сама не замечает как немного повышает тон, переполненная эмоциями — от возмущения поведением Бредфорда до искреннего сочувствия к судьбе Ханны и Клэр. — Вы сильная, вы очень-очень сильная женщина. И я уверена, если вы всё-таки решите уйти от Бредфорда, ваши дети вас поддержат.
— Я знаю, — Клэр одаривает Еву тёплой благодарной улыбкой. — И я действительно уйду от мужа. Пусть и на старости лет, но я хочу наконец сделать то, о чём мы с Ханной только мечтали.
— Что же вас останавливает? — недоумевает Ева.
— О, милая, меня останавливает такая банальная вещь, как деньги. Вернее, их отсутствие, — смеётся Клэр, глядя на искренне удивлённую Еву. — Да, мой муж миллионер, а я бедна как престарелая проститутка из Нижних кварталов, растерявшая последних клиентов.
— Клэр! — шокировано восклицает Ева. — Вы случайно не у Риты нахватались?
— Нет, — улыбается Клэр в ответ. — В клинике. Порой там попадались презабавные личности. Но не переживай, при Рите я так говорить не буду, — к Клэр явно возвращается хорошее настроение. Она склоняется над столиком, чтобы быть чуть ближе к Еве, и заговорщически шепчет: — Раз уж у нас сегодня «обед» откровений, я открою тебе страшный секрет. Но пообещай, что ты никому не проговоришься. Особенно Крису!
Ева, проникнувшись настроением Клэр, также шёпотом отвечает:
— Обещаю.
— За последние три года мне удалось отложить почти сто тысяч долларов, о которых Бредфорд не знает, — довольная собой, Клэр делится своей тайной.
— Но как?
— Около трёх лет назад умерла моя дальняя родственница. Честно говоря, я и забыла о её существовании. Думала, она отправилась в ад намного раньше. Пренеприятнейшая была особа. Но не суть, — саму себя обрывает Клэр изящным взмахом ладони. — По одной ей ведомой причине она оставила мне в наследство почти пятьдесят тысяч долларов и небольшую квартиру в одном из прибрежных городков Калифорнии. Бредфорда тогда не было в Сан-Себастьяне, и Макс помог мне оформить документы так, что он ничего не узнал. Но больше всего я горжусь тем, что вторую половину от этой сотни заработала сама, — довольно добавляет Клэр. — Я уже говорила, что порой в клинике мне попадались забавные личности. И одной из таких оказалась девушка, которую лечили от депрессии. Я-то до сих пор думаю, что её надо было лечить от излишней избалованности, но моим мнением по этому поводу, конечно, никто не интересовался. Мне было скучно, она была единственной относительно адекватной собеседницей. Во всяком случае я так думала, пока она мне не рассказала, что оказывается у Криса есть фан-клуб, в котором она состоит.
— Оу, — только и может выдавить из себя Ева.
— Вот-вот, — смеётся Клэр, — я тогда так же отреагировала. И, знаешь, что мне предложила эта ушлая девица?
— Догадываюсь, — сделав глубокий вдох, говорит Ева. — Скажите, Клэр, а с этой девушкой вы случайно не пару лет назад познакомились? Примерно в тот период, когда Крис узнал, что у него есть Истинная.
— Да, — собеседницы словно меняются ролями, и теперь уже очередь Клэр заинтригованно смотреть на Еву.
— И эта девушка предложила продавать фанаткам его вещи? Платочки с монограммой, если быть точнее, — Ева озвучивает совершенно сумасшедшую, на первый взгляд, мысль.
— Какая ты догадливая, — восхищённо выдыхает Клэр. — Или дело не только в том, что мне в невестки досталась крайне умная девушка? — с подозрением в голосе интересуется Клэр, быстро сообразив, что Ева слишком точно угадала насчёт платочков.
— Клэр, я работаю в прачечной, в которой вы заказывали вышивку этих самых платочков. Это я их вышивала. Штук двести, наверное, за пару лет.
— Двести семнадцать, — уточняет Клэр. — У нас строгий учёт, знаешь ли.
— Святые Создатели, у меня в голове не укладывается, что нашлось двести семнадцать девушек, которые заплатили деньги, чтобы купить платок с монограммой! И сколько вы говорите на этом заработали? Пятьдесят тысяч долларов?! По какой же цене вы их продавали? — Ева настолько шокирована открывшейся правдой, что не в силах собраться с разбегающимися мыслями, задаёт один вопрос за другим, одновременно пытаясь просчитать в уме стоимость одного платочка.