Ева не выдерживает, отводит взгляд первой. Хмурится: ей знаком этот взгляд, заставляющий до предела обостриться инстинкт самосохранения. Ощущение опасности становится настолько явственным, что непроизвольно Ева отступает назад, словно желая затеряться в толпе, спрятаться, сбежать от этой незнакомки. Но Ева делает глубокий вдох, усилием воли заставляя себя остановиться. Приподнимает подбородок, вновь встречаясь с незнакомкой взглядами, и вспоминает, почему она кажется ей знакомой.
Ева сидит на неудобном металлическом стуле, сгорбившись, вцепившись в его края пальцами, бездумно качаясь вперёд-назад. Внутри пустота: сегодня Сандерс объявит окончательный диагноз. Но Ева и так знает, ничего хорошего он ей не скажет: мама никогда не выздоровеет, не станет прежней. И хочется плакать, выть от бессилия, но внутри лишь чёрная пустота. Она замечает доктора, выходящего из своего кабинета, напрягается всем телом до хруста в суставах — ей не хочется слышать приговор, но она знает, что всё равно выслушает.
Сандерс не один. Вслед за ним из кабинета выходит женщина. Она сразу привлекает к себе внимание: слишком дорого одета, слишком красива и надменна — в ней всего немного слишком. Таких, как она, обычно не встретишь в Нижних кварталах. Сандерс что-то говорит незнакомке, она слушает, снисходительно кивая. Переводит взгляд ему за спину, замечает Еву: на долю секунды с её лица пропадает маска безразличия. Она вздрагивает, но быстро берёт себя в руки.
Ева застывает на стуле, словно заворожённая смотрит в глаза этой женщины. Они у неё удивительного оттенка — светло-голубые, почти прозрачные, похожие на тонкую ледяную корочку, что появляется по утрам на поверхности луж поздней осенью.
— Родная? — голос Кайла отвлекает Еву от созерцания незнакомки. Она оборачивается к нему, оказываясь в кольце его рук. Ева утыкается носом в плечо Кайла, забывая о странной женщине, вновь погружаясь в чёрную пустоту в ожидании страшного приговора.
Ева вздрагивает, ощущая прикосновение к плечу. Оборачивается к вернувшейся Клэр. Та, проследив за её взглядом, недобро усмехается:
— Вот и бешеные сучки пожаловали. Слишком гордые, чтобы подойти первыми. Предпочитают знакомиться с будущей Маккормик издалека, — цедит Клэр сквозь зубы, не скрывая своего презрения.
— Это Блэквуды? — уточняет Ева.
Она возвращается взглядом к незнакомке, замечая, что та уже не одна. Возле неё стоит ещё одна женщина: моложе, с тёмно-каштановыми волосами и таким же надменным выражением лица.
— Да, — отвечает Клэр. — Белобрысая, обколотая ботоксом по самые уши — Джессика. Нынешняя глава семьи. Вторая — Камилла, Истинная её брата. Странно, что Реджи рядом нет.
— Я думала Реджи — бета? — удивляется Ева. — А у него оказывается Истинная есть. И она старше его? — Еве сложно судить о возрасте Камиллы, но ей явно за тридцать. — Разве так бывает?
— Не совсем так, — мягко поправляет Клэр. — У Джессики был младший брат. Вот он был альфой, и Камилла его Истинная. Реджи — сын Джессики.
— Почему вы называете их… — Ева сбивается, но всё же повторяет, — бешеными сучками?
— Потому что это правда, — невозмутимо отвечает Клэр. — Мой тебе совет, держись от них подальше.
Клэр берёт Еву под руку, мягко тянет ко входу во второй зал, возле которого их поджидает Сандра. Втроём они заходят в него. Здесь тоже звучит музыка, но тише, мягче, создавая приятный фон, позволяя вести неторопливые светские беседы. Вдоль стен тянутся длинные столы, накрытые белоснежными ажурными скатертями и уставленные многочисленными закусками. По залу тут и там раскиданы отдельные столики и мини-диванчики, но почти все заняты гостями, разбившимися на небольшие группы по интересам.
В какой-то момент Ева остаётся одна. Клэр увлекает за собой полноватая блондинка, а Сандра отвлекается на высокого худощавого парня. Сначала они тихо беседуют в паре шагов от Евы, но затем Сандра просит у неё прощения, обещая вернуться «буквально через пять минут».
Ева подходит к одному из столов, наливает себе стакан розового пунша, приятно пахнущего земляникой и мёдом. Рассматривает многочисленные закуски, названий которых не знает.